И наконец, в-третьих — Яков прекрасно понимал, что если рассчитывает завоевать расположение Полины и начать жить вместе с ней и Иришкой, Паши у него под боком быть не должно. Да, звучит цинично — но такова жизнь. И вообще он устал жертвовать своей личной жизнью во благо всех вокруг. Хватит издеваться над собой, пора быть хоть немного эгоистичным. Поэтому пусть сыновья живут с матерью, а он пока поживёт на съёмной квартире. А что будет дальше, там уж поглядим.
Проснувшись почти в девять, Яков быстро позавтракал, затем позвонил Иришке, чтобы узнать, как у неё дела — и минут на сорок провалился в увлекательную жизнь маленькой девочки, которая решила вывалить на папу все свои новости, начиная от того, что ей приснилось, заканчивая содержанием новой серии популярного мультика про какого-то (или какую-то?) Чёрного мотылька. Яков слышал это прозвище впервые в жизни, и Иришка, поняв, что папа не в курсе, начала его увлечённо просвещать, пока он со смехом не попросил пощады.
Ну а после Яков отправился за вещами на прежнее место обитания, по пути гадая, в каком настроении его сегодня встретит Ксеня.
Уж не передумала ли она за ночь?
107
Яков
Оказалось — не передумала. И Якова в его бывшем доме ждал целый спектакль. Правда, в отличие от прежних сценариев, этот ему даже понравился, поскольку не предполагал жалобных взглядов, крепких объятий и слёз. Наоборот, Ксеня старалась выглядеть на редкость независимой. Нарядилась в деловой костюм оттенка сливочного мороженого, намарафетилась так, что любо-дорого — будто они в театр собирались, а не почти бывший муж просто приехал вещи собрать, — и всем своим видом выражала лёгкую степень презрительности. Вела себя как королева с подданным, причём королева, уверенная, что подданный втайне по ней сохнет.
Яков смотрел на это всё и внутренне посмеивался. Нет, возможно, если бы он ещё что-то чувствовал к Ксене, подобное поведение сработало бы, заставило его взглянуть на жену по-новому, пожалеть, что обидел её своим уходом. Но у Якова внутри по отношению к супруге давно было выжженное поле с жухлой травой и мёртвыми кактусами, чьей единственной ценностью остались колючки, способные легко и вяло, равнодушно огрызаться на любые действия. А больше — ничего.
Но хотя бы вещи Ксеня отдала без препонов. Не возражая, позволила Якову сложить их в несколько картонных коробок и унести. Ничего не портила, не мешала, даже сказала, махнув рукой на книжные шкафы:
— Надеюсь, всё это безобразие ты тоже заберёшь? Мне твои книги не нужны.
— Заберу, — согласился Яков. — Но не сегодня. Потихоньку буду заезжать к вам, перевозить.
— Договорились, — кивнула Ксеня, явно обрадовавшись. Ещё бы! Если муж будет заезжать — значит, она получит возможность мелькать у него перед глазами.
Яков решил воспользоваться сменой планов Ксени, и почти собрав свои вещи, зашёл к ней на кухню, где жена варила один из его любимых супов — рассольник. Жирный, на мясном бульоне, он источал такой прекрасный аромат, что у Якова моментально рот наполнился слюной.
— Извини, кормить не буду, — заявила Ксеня, кинув на него ехидный взгляд. — Не заслужил.
Он хмыкнул.
— Да я и не напрашиваюсь. Я по другому поводу пришёл, Ксень. Раз ты всё поняла, давай, может, разведёмся без лишней нервотрёпки по обоюдному согласию? Подпишем соглашение, где определим, что квартира остаётся тебе. Дети тоже тебе. Алименты я буду платить, как полагается, и претензий друг к другу не имеем. Что скажешь?
Ксенино лицо на мгновение исказилось от ярости, но спустя несколько секунд она справилась с собой. И задумалась.
Да, в непростое положение её поставил сейчас Яков. Скажет твёрдое «нет», и у него возникнут вопросы по поводу её противоречивого поведения. Нельзя же говорить, что сама хочешь развестись, и при этом не давать развода? Нельзя. Но соглашаться на подобное предложение было для Ксени как ножом по сердцу.
— А без соглашений никак нельзя?