— Алло.
— Мы живы, если что, — хмыкнул Ваня усталым голосом. — Сидим в кафе. Пашка шоколадное пирожное жрёт. В афиге.
— Вань…
— Так я же не матом! Несмотря на то, что хотелось.
— Ты сейчас рядом с Пашей?
— Нет. Отошёл, но из вида его не выпускаю. Мало ли, что ему в голову взбредёт. Так что можем поговорить нормально. Короче говоря, рассказал я то, что собирался. Объяснил, что ты хотел развестись восемь лет назад и у тебя был роман с другой женщиной, но передумал из-за того, что мы тебе нервы трепали. Про то, что мама спецом забрюхатилась, я говорить не стал.
— Вань! Выбирай выражения.
— Ладно-ладно… Короче, дальше я сказал, что эта женщина от тебя ребёнка скрыла и ты недавно о нём узнал. Сестра, мол, у нас.
— И что Паша?
— Паша оху… Эм, ну в шоке он был, само собой. Сидел, смотрел на меня, вытаращив глаза, как будто не дышал даже. Потом начал плакать, конечно. Не сильно, а так, немножко глаза на мокром месте были. Спросил: «Папа к этой девочке уходит, да?»
У Якова защемило сердце.
Несмотря на то, что он точно знал: развод с Ксеней состоялся бы в самое ближайшее время и без вмешательства Полины и Иришки, для Паши это будет выглядеть так, словно папа предпочёл ему другого ребёнка.
— Я сказал, что ни фига, папа с мамой разводится, девочка ни при чём, совпадение это. Он не очень поверил, увы. Но я всё равно ещё с ним поговорил на эту тему, как смог, пап. И даже упомянул, что уже знаком с нашей сестрой и она мне понравилась. Паша очень удивился, — хмыкнул Ваня. — Мне кажется, он пока воспринимает Иришку какой-то неведомой пиявкой, которая присосалась к тебе. Не думает даже, что она может ему понравиться, что с ней можно подружиться. А ещё, знаешь, что я сказал?
— Что?
— Попросил его представить, каково ей. Это мы жили с папой и мамой, а она-то думала, что у неё папы вовсе нет, хотя он был. Спросил: разве это справедливо? Не должно быть так, чтобы кому-то всё, а другому — ничего. Пашка задумался.
Яков вздохнул и улыбнулся. Да, Ваня настоящий молодец, правильные слова подобрал. Паша сам до таких сравнений в жизни бы не додумался.
— Да, загрузился он знатно, минут пять хмурился и молчал, потом потребовал шоколадное пирожное и колу. Сочетание — фу, но ладно уж. Заказал. Сидит, лопает. Судя по лицу, постепенно его восприятие реальности налаживается. Даже жаль, что завтра по нему будет нанесён очередной удар.
С одной стороны — жаль, да. Якову с самого начала было жаль Пашу. Но с другой — и Иришку он очень жалел и вовсе не собирался от неё отказываться в угоду чьего-либо спокойствия.
Ваня всё правильно сказал. Не должно быть так, чтобы кому-то всё, а другому — ничего.
— Дашь Паше трубку? Я с ним немного поговорю.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Хорошо. Сейчас дам.
113
Яков
Треск, звук шагов, приглушённый голос Вани:
— Паш, с папой пообщаешься?
Тяжёлый вздох младшего и неохотное:
— Ну давай. — И громче в трубку: — Привет, пап.
— Привет. Паш, я понимаю, как тебе сейчас сложно. Но попробуй встать на моё место тоже. Я много лет не знал, что у меня есть ещё один ребёнок, не дарил ей ничего, не видел, как она росла. Это больно.
— Угу, — буркнул Паша. — А если бы узнал, ты бы от нас раньше ушёл.
— От вас с Ваней я никогда не уйду. Паш, повторюсь — я с мамой развожусь, а не с вами. Дочь — это отдельная история. Конечно, я бы мог тебе ничего не говорить, оставить в неведении. Думаешь, так было бы лучше?
— Не знаю, — вздохнул сын. — Я вообще уже ничего не знаю. Я запутался.
— Это пройдёт. Между нами всё по-прежнему, Паш. Ты мой сын, я твой отец. Я тебя любить не перестану, даже если ты сделаешь что-нибудь ужасное, честное слово.
— А что я такого ужасного могу сделать? — заинтересовался Паша. — Хотя лучше не отвечай. Вдруг я это сделать захочу?
Яков улыбнулся.
— Я в тебя верю, Паш. И вот ещё что… Если можешь, не рассказывай пока маме про эту новость. Мама только успокоилась, ни к чему её тревожить. На наш развод наличие третьего ребёнка никак не повлияет, но маме будет больно.
— Да, понимаю. Ладно, не скажу.
Яков знал, что вряд ли это надолго. Пашка способен хранить тайну, пока он не знает, что неизвестная девочка не такая уж и неизвестная, а потом его точно прорвёт.
— Тогда до завтра, сын.
— До завтра, пап.
Яков положил трубку и тут же написал обо всём случившемся Полине, ловя себя на мысли, что за последнее время привык отчитываться перед ней. Заодно нужно было договориться насчёт воскресенья.