— А как она должна была тебе об этом говорить? — парировал Ваня. — И когда? На перемене, что ли? Привет, Пашка, я твоя сестрёнка, давай обнимемся. Так, что ли? Нет, дружище, папа обязан был сам признаться. Мы — его ответственность, понимаешь? Иришка ждала, пока он скажет.
Пашка переводил хмурый взгляд с Вани на Якова. Казалось, он сейчас либо начнёт орать, либо заплачет, либо вскочит и убежит.
Поэтому Яков поспешил произнести:
— Ты волен не дружить с Иришкой, если не хочешь, тебя никто не станет заставлять. Я просто решил всё объяснить вам с Ваней. Или было бы лучше, чтобы вы оставались в неведении?
Пашка молчал, и Яков продолжил:
— Я хотел был честен с вами. Думаешь, это неправильно?
— Правильно, — всё-таки пробурчал сын. — Просто мне не нравится.
— Что именно не нравится?
— Всё.
— А конкретнее?
Пашка вновь насупился, а Ваня легко пихнул его локтем в бок.
— А ты ревнуешь, ёжик. Не хочешь папой делиться.
— Я не ревную!
— А что это тогда? — засмеялся Ваня. — Чего глазами-то сверкаешь? Ну, сестрёнка. Разве плохо? Тем более, очень милая девочка, добрая. Будем её защищать и оберегать, а она нам — пироги печь, когда вырастет и научится готовить. Чего такого страшного? Только если ты не хочешь, чтобы Иришка с папой общалась.
— Я сам с ней общаться не хочу!
— А почему? — напирал Ваня. — Вот ты мне объясни, почему. А то непонятно.
«Ему надо стать психологом», — подумал Яков, сам восхищаясь тем, как упорно старший сын пытается разбудить в Пашке разум, заставить его не эмоционировать, а рассуждать о случившемся, анализировать. И будь младший чуть более взрослым, это наверняка сработало бы, но увы — Пашка сейчас лишь сильнее злился, не желая признавать свою неправоту.
— Не буду ничего объяснять!
— Почему?
— Ладно, Вань, — примирительно заключил Яков. — Давай пока отстанем от Пашки. Ему нужно переварить новости. Только две просьбы у меня к тебе будет, Паш. Первая — не надо ничего маме рассказывать. Она огорчится, будет переживать и нервничать.
— Ты же хотел быть честным с нами, — поджал губы Пашка.
— С вами — да. Иришка — ваша сестра. А вот мама не имеет к ней отношения. Она узнает потом всё равно, но я надеюсь, что к тому времени Ксеня уже начнёт думать о нашем разводе более спокойно. Я не хочу, чтобы ей было плохо. Ты хочешь, Паш?
— Не хочу!
— Тогда не говори.
Помолчав, сын буркнул:
— Ладно.
— И вторая просьба. Не обижай Иришку. Если злишься, лучше меня поколоти.
— Или меня, — вступил Ваня со смешком. — Но девочку не трогай. Она и так больше всех пострадала.
— Почему это больше всех?! — возмутился Пашка, явно считавший, что его страдания ничем не затмить.
— Какой же ты твёрдолобый, — вздохнул Ваня, постучав кулаком себе по лбу. — Сколько раз повторили: не знала она ничего, не было у неё папы. Подарков от него на день рождения не было, походов в кафе и музеи, как сегодня, да даже простых обнимашек не было.
— Я тут ни при чём! — выпалил Пашка, и Якову захотелось улыбнуться, несмотря на всю серьёзность разговора.
— Ну так она тоже ни при чём! — не менее горячо ответил Ваня. — Девчонка неделю назад узнала, что у неё папа есть. Лучше пожалей её. Надо на кого-то злиться — злись на папу или на меня, да. Нечего девочек обижать. А то я на тебя тоже обижусь!
Пашка совсем надулся, и Яков, погасив улыбку, решил, что пора заканчивать.
— Всё-всё, хватит, брейк. Давайте успокоимся. Может, что-нибудь ещё хотите слопать? Меню нам оставили, посмотрите.
— Не, я налопался так, что скоро из ушей польётся.
— Я тоже.
— Тогда давайте немного погуляем. Погода-то хорошая, — заключил Яков и махнул рукой официанту.
115
Яков
В конце встречи с сыновьями Яков пришёл к выводу, что всё прошло идеально, гораздо лучше, чем он опасался. Возможно, дело было в Ване, который поддерживал отца, а для Пашки брат был непререкаемым авторитетом, возможно, в глубине души мальчик всё-таки был рад тому, что Иришка его сестра — так или иначе, но настоящей истерики не последовало. Только хмурость и общая задумчивость.
А вечером, когда Яков решил связаться с Ваней, сын сообщил, что Пашка постепенно приходит в себя.
— Ну, он, конечно, ещё мутноват, но в целом ничего. Я ещё с ним буду говорить, пап, не переживай. Нам главное, чтобы он Иришку не вздумал задирать, но тут у меня есть рычаги давления, на них и надавлю.
— Не переборщи только. Не хочу, чтобы он на тебя обиделся.
— Ой, я как-нибудь переживу.
Сразу после этого разговора Яков позвонил Полине, которая сразу призналась, что весь день думала про его диалог с Пашкой и нервничала. Вкратце описал случившееся и почувствовал, как Полина расслабилась.