- Выспалась уже, - со смешком отозвалась женщина. Тогда, подвинув ближе стул с высокой спинкой, её муж устроился рядом, не выпуская нежной руки из своей ладони.
Помолчали.
- За что ты его так? – первым нарушил молчание супруг.
- Есть за что. – Голос королевы был спокоен, но в позвоночнике короля ощутимо закололо – похоже, что демарш со скандальной фразой совсем таковым не являлся, а значит, размеры бедствия гораздо шире.
Однако друга и проверенного боевого товарища нужно было спасать, поэтому мужчина сделал пробный шаг:
- Я бы вполне пережил странности в поведении барона…
- Ты – возможно. – Жена не дулась, не издевалась, и это вселяло оптимизм.
- Так я не один рисковал пострадать из-за его нервного поведения? – Король лихорадочно соображал, кому и в чём успел перебежать дорогу министр. С ходу не соображалось.
- Не ты. – Несмотря на свой нейтральный тон помогать ему королева не собиралась.
- Так… - Мужчина всё-таки выпустил руку жены и свёл пальцы шатром, уперев локти в спинку стула. Взгляд его неспешно обводил знакомую обстановку будуара. А мысли блуждали, зацеплялись одна за другую, затем хаотично разбегались.
«Интересно, где сейчас барон? И что поделывает?.. – задался он вопросом. И сам себе ответил: - Где-где… Дома, конечно! С женой… С женой! Ну конечно же!...»
Во взгляде, вернувшемся к лицу женщины, уже не было растерянности.
- Чем же сей достойный муж мог обидеть свою не менее достойную супругу?.. – Внешне вопрос звучал совершенно спокойно, а внутренний голос ликовал на все лады от найденного ориентира.
- А ты как думаешь? – Вот теперь королева подпустила в голос ехидства. Такого король не ожидал. Не может быть!..
- Инуажес не мог так поступить. – Голос мужчины был твёрд и спокоен. Однако королева не впечатлилась. Слегка откинувшись назад, она выразительно прищурилась и уточнила:
- Как?
- Ин любит жену. И изменить ей он не мог. – Даже перед лицом неоспоримых доказательств король не переменил бы своего мнения о друге. Потому что усомниться в его верности жене – это всё равно, что усомниться в верности Короне. Не-воз-мож-но!..
- Любит. – Согласилась королева. Но прищур никуда не делся. Мужчина почувствовал себя неуютно. А внезапный вопрос поверг его в лёгкое недоумение: - Скажи, что ты думаешь о наших целителях?
О целителях в последнее время король Анжес думал много. Часто. И из последних сил удерживался от просьбы выделить ему артефакт, заряженный для зачатия ребёнка определённого пола… Прежде нужно поговорить с женой, настоять на тщательном осмотре, самому подвергнуться нескольким не слишком приятным процедурам… да он бы и не против потерпеть, но – время! Где его взять? Да и жена что ещё ответит… Нет, на ласки его Ардаира всегда отзывалась охотно и сама порой проявляла инициативу, и то, к чему могут привести супружеские отношения, знала хорошо, но… прямо заговорить о рождении ещё одного ребёнка мужчина боялся. Вернее – боялся услышать прямо высказанный недвусмысленный отказ и тем самым навсегда похоронить мечты о весёлой проказнице, наполняющей звонким смехом поскучневшие дворцовые закоулки…
Потому что целители против желаний королевы не пойдут.
Неподкупный и почти ортодоксальный Орден целителей питал слабость к королеве. А других целителей, вне Ордена, на материке не было. Даже знахари приносили Ордену только им одним известную клятву. И не шли ни на какие уступки в обход тайных условий.
Королева с Орденом дружила. Как-то, расчувствовавшись, после рождения третьего принца, самого горлопанистого, Старший Магистр ордена проронил, что, если бы не сложности Ардаиры с пробуждением магической силы, из неё вышла бы целительница всем на диво… Анжес, слегка уже хмельной на тот момент, подробности уточнять не стал, о чём потом сожалел неоднократно. Но… рождения очередного горлопана в королевской семье не предвиделось, а Магистр наведывался во дворец всё реже, поэтому секреты целителей оставались у них.
- Ничего плохого. – Поспешно уверил король, покрывшись мурашками при мысли, что жена как-то разгадала его замысел.