— Да как вам сказать… — ответил Хикс. — Я должен был отправиться в турне по отдаленным гарнизонам; но тут произошли новые важные события, и про меня как-то забыли; мне так и не удалось добраться до полковника Моубри и подписать у него письмо, где подтверждается, что теперь я важная шишка и все обязаны исполнять любые мои желания. Так что в конце концов я позвонил на командный пункт базы и сказал личному генеральскому пилоту, — как вам это нравится? — которого генерал отдал в мое распоряжение, что сегодня мы никуда не полетим. По-моему, не очень удобно получилось. Он меня довольно долго прождал. Скорее всего, до понедельника я никуда не поеду. И естественно, как только я отпустил пилота, позвонили от генеральского адъютанта, чтобы я забрал бумаги — они, оказывается, уже готовы. И тут же принесли телеграмму из Орландо: мой капитан Уайли только что пролетел через их аэродром и должен быть здесь в четыре тридцать. Я его сегодня не ждал. Вам не скучно меня слушать?
— Вовсе нет. Во всей этой суете чувствуется живое дыхание жизни. Продолжайте, я слушаю, Нат.
— Ну, за мной дело не станет, — ответил Хикс, отметив про себя, что она в первый раз назвала его по имени. — Пока я изучал это послание, пришел лейтенант Эдселл, и я вручил ему записку от лейтенанта Липпы. По-моему, он обрадовался, впрочем, он заметил, что, скорее всего, проведет выходные на гауптвахте; в связи с этим он стал подробно рассказывать, как расчихвостил полковника Моубри и погонял по стенкам старших офицеров во время разбора одной заварушки, в которую оказался замешан и наш отдел. Когда он меня до смерти утомил, я вспомнил, что мне нужно повидать полковника Фоулсома. Но сперва я зашел за моим письмом — и, как оказалось, правильно сделал. Как только полковник — а мы с ним уже неделю не разговариваем — на него взглянул, наши отношения чудесным образом наладились. Собственно, я пришел к нему по просьбе одного человека — тот просил узнать, возьмет ли Фоулсом его к себе в отдел. Полковник сказал, что подумает, потом добавил, что, скорее всего, сможет это устроить. Так что видите, со мной теперь выгодно водить дружбу.
— Приму к сведению, — сказала лейтенант Турк. Они подошли к зданию библиотеки. — Может быть, для начала есть смысл пригласить вас к нам в отдел на кока-колу? Как ни странно, наш холодильник работает исправно, так что кока-кола у нас всегда холодная.
— С удовольствием, но только в другой раз, спасибо, Аманда, — ответил Хикс. — Мне нужно сообщить тому парню о разговоре с Фоулсомом, а потом прилетает Уайли. Придется подскочить на аэродром — это его словечко, он сам из Алабамы, но его испортила служба в Британских ВВС; нужно его встретить, где-то поселить, потом сводить в офицерский клуб и пропустить с ним стаканчик-другой; так что видите, дел по горло. Сегодня на меня большой спрос.
— Ну, я-то о многом не прошу, — сказала лейтенант Турк. — Все, что мне нужно, — чтобы меня произвели в первые лейтенанты, а нам с Липпой разрешили бы жить вне территории базы в уютной квартирке или комнате — у меня как раз есть кое-что на примете. Будете снова беседовать с генералом — замолвите за меня словечко. А пока — до свиданья. — Она вытянулась, отдала по всем правилам честь и вошла в здание библиотеки.
Он прилетел на потрепанном П-40 с облупившейся краской на пятнистом, защитного цвета фюзеляже. Самолет с шумом прокатился вслед за джипом с надписью «Следуйте за мной» и занял свое место на стоянке. Мотор взревел, отчего крылья закачались так сильно, что, казалось, вот-вот отвалятся, сделал пару оглушительных выхлопов и замолк. Из размытого пятна проступили очертания пропеллера, делающего последние обороты.