— Уж это точно, — вежливо улыбнулся генерал Бакстер.
— Еще бы. Так вот, Старик читает список и доходит до Бакстера. Он недовольно так хмыкнул — ну, вы знаете эту его манеру — и уже держал в руке карандаш, чтобы вычеркнуть Олли из списка. Я как раз наклонился над столом, чтобы взять сигары, и понял, что сейчас произойдет, и как закричу: «Господи, что это там, сзади?» Он выронил карандаш и обернулся. «Ничего, — говорит. — Чего это вы?» «Да, так, — говорю, — видно, показалось». Так вот, когда он поднял с ковра карандаш и приготовился читать дальше, то уже забыл, где остановился, и начал с другого места. Вот так Олли и стал бригадным генералом.
Полковник Моубри расхохотался до слез.
— Расскажите Нюду, — сказал он. — Нет, обязательно расскажите эту историю Нюду! — Он отдышался и вытер глаза. Потом, вдруг посерьезнев, сказал: — Нюд, честно говоря, сейчас немного расстроен, Джо-Джо, да, кстати, я собирался вам кое о чем сказать. Думаю, вы уже слышали о заварушке тут у нас сегодня утром — ну, об этом негритянском журналисте… который поднял весь этот шум. Он абсолютно не прав, и я удивлен, что его телеграмме придали такое значение. Грэм Джобсон вам, я думаю, уже говорил — его вообще нельзя было к нам посылать. Они там в отделе связи с общественными организациями заискивают перед газетчиками и готовы разрешить что угодно, не задумываясь о том, какой вред это может нанести.
— Ну, сами газетчики думают по-другому, Дед, — сказал генерал Бакстер. — Они утверждают, будто служба связи с общественными организациями в военном министерстве только для того и создана, чтобы в печати не появилось ни одного упоминания — прямого или даже косвенного — об армии и ходе военных действий.
— Может, это было бы и к лучшему! Они ведь что делают: не посоветовавшись со мной, посылают журналиста писать о проекте, который только сегодня утром родился, может, из него ничего и не получится… Да они там просто спятили! Хорошо, я признаю, что наши люди допустили несколько серьезных промахов; и мы примем к ним дисциплинарные меры. Но дело-то вот в чем: Вашингтон не должен был его к нам посылать, и он не имел никакого права здесь разнюхивать и собирать материал для статьи, раз знал, что у него нет допуска. Да его за это нужно вообще лишить аккредитации. И не пускать больше ни в один гарнизон ВВС! Вот что я об этом думаю, Олли.
Полковник Моубри говорил без остановки, не дожидаясь, пока генерал Бакстер с ним согласится: во-первых, он не очень-то на это рассчитывал, а во-вторых, знал, что у него осталось не так много времени — вот-вот должно показаться здание штаба АБДИПа, — ему не хотелось терять его попусту, выслушивая доводы в защиту отдела по связям с общественными организациями военного министерства или их группы ВВС.
До войны в армии — в прежней армии — в отделах связи с общественными организациями служили одни посредственности — те, кого начальству не жалко было отдать. Теперь же, в военное время, связь с общественностью находилась — во всяком случае, на высшем уровне — в руках призванных на службу штатских: журналистов, специалистов по рекламе, редакторов газет. Они, конечно, отлично разбирались в своем деле и прекрасно знали, какие материалы могут заинтересовать газеты и журналы, но наиболее хитрые из них вполне были способны войти в тайный сговор. Они сейчас могли брать к себе на теплое место тех, кто потом, когда они снимут военную форму, сможет их самих устроить на хорошее место. Полковник Моубри им не доверял. Он в этом смысле не доверял даже генералу Бакстеру. Далеко не все генералы способны устоять перед льстивым вниманием прессы.
Полковник Моубри подался вперед, чтобы вовлечь в разговор и генерала Николса.
— Я что хочу сказать, Джо-Джо, прежде чем вы встретитесь с Нюдом… Видите ли, по-моему, Нюд считает — и не без основания, — что Вашингтон в этом деле не на его стороне. Нюд послал Джобсона объяснить, почему Джеймсу нельзя давать допуск. Тут, мне кажется, сомнений быть не может — Нюд совершенно прав. Но что они делают? Они верят этой телеграмме, которую Джеймс послал в группу ВВС и где нет ни слова правды, и считают, что это достаточный повод, чтобы вмешиваться в наши чисто местные дела — ведь речь идет лишь о небольшом частном недоразумении, малозначительной проблеме, над которой мы уже работали и которую почти уладили. Нюд мне этого, как вы понимаете, не говорил, но я говорю, потому что прекрасно знаю, как он к этому относится — да и как иначе он может к этому относиться. По-моему, безупречная служба дает ему все основания рассчитывать на поддержку Вашингтона. Вот что я обо всем этом думаю, Джо-Джо.