— А тут я что делаю? — сказал капитан Раймонди, позевывая. — Убрал два аппендикса за три последних месяца. А все остальное время изучаю задики шлюшек из ЖВС, стою на стрельбище в ожидании, когда они перестреляют друг друга, обхожу палаты и слежу, чтобы вы, и Кларк, и Ино, и, главное, Йенсен, убивая, не превышали нормы. Мне терять нечего. А что вас прельщает?
— Я тут оставаться не собираюсь, — сказал лейтенант Вертауэр. — Скоро начнется ротация боевых экипажей, и отдают себе они в этом отчет или нет, но в госпиталях психоневрозов будет хоть отбавляй. А вот это — мое. Буду наводить глянец на мою военно-учетную специальность три-один-три-ноль и выберусь из этой дыры за полгода до того, как вы кончите зарабатывать свои мишурные крылышки.
— Может быть, это и ваше, — сказал капитан Раймонди, — но знают ли это они? Если им потребуется дополнительный персонал для… э… борьбы с реактивными депрессиями, вы знаете, кого пошлют? Всех опытных отоларингологов, каких только удастся выискать, ну и, может быть, пару-другую ортопедов. Послушайтесь моего совета, идите на курсы.
— Мне можете не объяснять, на что способны эти тупицы, — мрачно сказал лейтенант Вертауэр. — Но у меня хотя бы есть шанс. Меня хотя бы не зашлют врачом эскадрильи и фуражиром спиртного в какой-нибудь Малый Овражек, графство Гемпшир, Англия.
— Никто так не слеп, как те, кто не хочет видеть! — сказал капитан Раймонди. — Куда запропастилась Присси с записями? Иногда я думаю, что нам не помешала бы новая сестра-администратор. Да, кстати, об администраторах, знаете, чем объяснялась взъерошенность Маккрири, которую вы столь тонко подметили? Ему сообщили про госпиталь, где офицер-администратор принимал так называемых пациентов за вознаграждение наличными и обучал их, как вести себя на комиссии, чтобы получить увольнение. Маккрири гадает, нет ли и у нас такой привычки.
— Я уже давным-давно мог бы открыть вам глаза, — сказал лейтенант Вертауэр. — Последнему идиоту ясно. Из Восьмой армии очень многие через нас проходят. А большинство здоровы, как я, вернее, куда здоровее — они тут девять месяцев не торчали. О первых я доложил Маккрири. Он сказал мне, что я ошибаюсь. Ну и ладно. К черту их. Я ошибся. Если у Маккрири не хватает ума понять, когда человек симулирует, и у комиссии тоже, мне-то какое дело? Только я не знал, что ему за это платят.
— Ему-то нет. Может, от этого у него и свербит. Но где-то брали. И остается ваш друг капитан Воген. Может быть, материалы из Восьмой проходят через его руки.
— Он мне не друг, — сказал лейтенант Вертауэр. — Самодовольный прыщ…
Капитан Раймонди внезапно вскочил, подошел к окну и поглядел на поросшую чахлой травой песчаную полосу, через которую от улицы в жаркой пустоте тянулись к дверям госпиталя деревянные мостки.
— Так я и думал! — сказал он. — К нам гости. Это машина генерала. А это сам генерал! Как по-вашему, внезапная инспекция или еще что-нибудь? Маккрири при нем нет. По-моему, он вообще один. Господи, как по-вашему, нам пойти туда?
— Нет, — сказал лейтенант Вертауэр. — Если ему что-нибудь нужно, пусть сам придет и спросит. Не заводите военного дерьма. Тут ведь единственное место, где от него можно отдохнуть. Знаете, что со мной случилось вчера? Я был в городе, шел по Саншайн-авеню и вдруг встретил сволочного капеллана в капитанском чине. Не знаю, откуда он взялся — не из тех, кого мы тут щупали. Ну, как я уже говорил, в Карлайле я наотдавал чести на всю войну, а потому почтил его пустым взглядом. Не знаю, решил его святейшество подставить другую щеку или порицал меня за поведение, недостойное воина, но он посмотрел на меня, вытянулся и отдал честь МНЕ. А я подумал: «Ну нет, ничего не выйдет, дружок!» И по-прежнему гляжу сквозь него. Не прошел я и двух шагов, как из аркады отеля «Шахерезада» вышли двое полицейских, тоже уставились на меня, а один вытащил блокнот и говорит: «Не назовете ли свою фамилию и личный номер, лейтенант?» Ну…
Капитан Раймонди слушал вполуха.
— Да-да, но, по-моему, мне…
Дверь открылась, и вошел генерал Бил.
Лейтенант Вертауэр тотчас протянул руку и вытащил карту из ящика. Сдвинув брови, он начал ее штудировать. Другой рукой он деловито взял карандаш. Записал на блокноте: «Эндрюс, Кэтрин Л. (жена)». Сравнил запись с фамилией на карте, вырвал листок из блокнота, смял и бросил в мусорную корзину.
Капитан Раймонди уронил сигарету в пепельницу и вытянулся, насколько это у него получилось. Генерал Бил сказал:
— Э… я думал, что майор Маккрири может быть тут.
— Нет, генерал, — сказал капитан Раймонди. — Мне кажется, он сейчас не в госпитале. Я капитан Раймонди, сэр. Может быть, я могу?..