— О переводе Вандербек в косметический салон.
— Да-да. Сделать нам надо вот что. Ее необходимо застраховать. Используем фонд части. Позволение получено. У нее есть разрешение торговой палаты ее штата делать машинную перманентную завивку, так что, наверное, существует стандартный страховой полис, который подойдет для нее. Но только он должен включать еще и меня, и капитана Бертон. Отдел военно-юридической службы дал справку, что любой из нас троих могут вчинить иск, если аппарат спалит у кого-нибудь все волосы. Когда у вас будет свободная минута, приготовьте мне на подпись заявку о выделении средств. Сумму не ставьте. Они пока еще выясняют. Теперь все?
— Не-а! — сказала сержант Леви.
— Ой, Норма, только не это! Только не Бак! — сказала лейтенант Липпа. — Ну, пожалуйста, пожалуйста! Не сегодня! Не сейчас. В понедельник. Я поговорю с ней в понедельник. В понедельник у меня получится куда лучше. По субботам я до того одуреваю, что просто не понимаю, где я и что я. В понедельник я ей задам жару.
— В понедельник, — сказала сержант Леви, — вы скажете, что это было уже давно. Вы скажете, подождем, пока она еще чего-нибудь не выкинет.
— О Господи, о Господи! — сказала лейтенант Липпа. — Наверное, так и было бы. — Она поднесла руку к расстегнутому воротнику, зажала между большим и указательным пальцами свою лейтенантскую эмблему и начала расстроенно полировать ее подушечкой большого пальца. — Может, она правда чувствовала себя скверно. В конце-то концов она все-таки встала, верно?
— Встала. В одиннадцать часов, — мрачно сказала сержант Леви. — Центр наведения сообщил, что она не явилась на дежурство. Мне пришлось сказать, что она заболела.
— И в рапорт это занесено? — с надеждой сказала лейтенант Липпа, беря суточную ведомость.
— Нет, — сказала сержант Леви. — С какой стати? Она же просто отказалась выполнить приказ. Бак слишком много сходит с рук. Вечером в прошлую субботу она была в «Придорожном отдыхе» с какими-то рядовыми армейской авиации. Ее там видела одна женщина и сказала Хоган, что она совсем окосела. И хуже того, пошла с ними в машину. И все знали, чем она там занимается.
— Но она вернулась, как положено?
— Да, если положено быть вдребезги пьяной. Ее вели под руки двое. Сама бы она и шагу не прошла. И вид у нее был дикий — ее кто-то видел в умывальной. Помада размазана по всей физиономии, чулки болтаются на лодыжках. Пояса нет.
— Ну так почему же об этом не упомянуто в рапорте?
— Хоган сама ее не видела. А остальные не хотели на нее ябедничать. Хоган они сказали в надежде, что Хоган поговорит с ней, сумеет ее образумить. Достаточно одной такой, как она, и все ребята на базе сразу про нее узнают, и если девочка примет приглашение, так олух уже воображает, будто раз она из ЖВС, так тут же ляжет на спину. И злится, когда получает по рукам.
— Да знаю я, знаю, — сказала лейтенант Липпа. — Ну, если вы сказали центру наведения, что она больна, надо будет внести это в рапорт. А по-вашему, она не больна?
Сержант Леви пожала плечами.
— Во всяком случае, ничего серьезного. Ну, разве что спазмы. Но уж не такие, чтобы помешать явиться к врачу. Если бы они были сильными, Хоган занесла бы ее в список заболевших и разрешила бы ей лечь. Я знаю, зачем она все это затеяла. Хоган все-таки поговорила с ней про субботу, и она на Хоган обозлилась, вот и постаралась нагадить, как могла. Прямо заявила: нет, ссылаться на болезнь она не собирается и к врачу не пойдет. Хоган говорит, пусть тогда встанет. А она говорит: нет, ей не хочется. Хоган ей приказывает, а она говорит: «А ты попробуй заставь!» — Сержант Леви побагровела. — Я знаю, что я бы сделала, — сказала она. — У Хоган силенок маловато. А я бы просто опрокинула кровать вместе с ней на пол. Встала бы как миленькая!
Все еще полируя эмблему, лейтенант Липпа сказала:
— Что бы вы там ни чувствовали, Норма, рукам воли не давайте.
— Так я бы до нее пальцем не дотронулась. Просто ухватила бы кровать и перевернула. — Она напрягла плечи, изображая, как сделала бы это. — Хорошо, мэм! Я знаю, что от меня требуется. От меня требуется доложить об этом командиру роты, каковая примет надлежащие дисциплинарные меры.
— Пошлите за Бак, — сказала лейтенант Липпа. — Только на сегодня вам придется включить ее в список заболевших. И позвонить в отдел личного состава, чтобы объяснить, почему она не значится в утреннем списке. Скажите, что это был недосмотр, поскольку обращаться к врачу не понадобилось. Просто сильные менструальные боли, и я освободила ее на день. Это их устроит, а мы подвяжем все концы.