— Ах, что вы, сэр…
— Ах, что вы, сэр, — смеясь, передразнил генерал Бил. — Ну, бегите живей. Да не забудьте сказать капеллану.
Когда дверь за нею затворилась, генерал Бил обратился к полковнику:
— Айлин милая крошка, но я и не думал, что ею можно увлечься. Устроим ей настоящую свадьбу. — Он взглянул на лист бумаги. — Здесь имя этого парня. Сержант из отдела бомбардировочной авиации. Не навести ли о нем справки, судья? А то вдруг у него где-нибудь еще несколько жен.
Полковник Росс взял листок.
— Генерал, — начал он, — когда вы…
Генерал Бил быстро повернулся к документам, лежащим у него на столе. Миссис Пеллерино разложила их с величайшей тщательностью: они лежали стопкой, но так, что шапка каждого из них была видна и любую бумагу можно было тотчас же найти.
— Судья, а не нужна ли вам газонокосилка? — весьма кстати поинтересовался генерал. — Специально для аэродромных полей, разработка ремонтно-коммунального отдела главного управления инженерных войск. Прицепляется к транспорту огневого средства. Гм! Поставляется в девяти секциях, обеспечивает полосу прокоса шириной двадцать один фут — обрабатывает сорок акров в час…
— Когда вы вот так внезапно исчезаете, Нюд, может, вы все-таки соблаговолите сообщать нам — Деду или мне, — где вас можно найти, — сказал полковник Росс. — И вообще, что это за полеты в одиночку, без маршрута? Ведь на днях мы обсуждали инструкцию, вы что, забыли?
— Но уж вернулся-то я, во всяком случае, не один, — возразил генерал Бил, продолжая листать бумаги с крайне озабоченным видом.
— Ну как же, как же — слышал, — сказал полковник Росс. — А я-то думал, подполковника Каррикера отстранили от полетов.
— Я тоже, — ухмыльнувшись, поднял глаза генерал Бил. — Язви его в душу! С полигонной вышки мне передали, чтобы был повнимательнее — приближается этот «пэ-тридцать восемь». Я был занят по горло — упражнялся в стрельбе, да и офицер из полигонной команды ел меня поедом всю дорогу. — Он резко повернулся в кресле и нажал на кнопку на маленьком ящичке.
— Слушаю, сэр, — раздался голос миссис Пеллерино.
— Вера, позвоните в Чечотр, — сказал генерал Бил, — узнайте у них фамилию и личный номер офицера, который дежурил сегодня на полигоне около полудня. Я хочу объявить ему благодарность в приказе с занесением в личное дело. Напомните мне потом.
— Слушаюсь, сэр.
— Он действовал правильно, этот парень, судья, — сказал генерал Бил полковнику Россу, — знаете, действительно отлично. Трудно ему пришлось. Мне следует чаще бывать на объектах и своими глазами видеть тех, кто хорошо знает свое дело, — пусть они знают, что мы помним о них.
— Думаю, это не повредит, — ответил полковник Росс, — однако вы же не можете везде поспеть. Да и увидите вы совсем не то. Они все делают совсем по-другому, когда их никто не видит. Кроме тех, кто, по-вашему, заслуживает благодарности, будут еще десятки таких, кто, по общему мнению, заслуживает ее еще больше, однако ничего не получает. Вы думаете, что парень из Чечотра и в самом деле не знал, кто вы?
— Конечно, нет, судья. Я приказал Дэнни сообщить на полигон, что летит самолет, но запретил говорить, кто на борту. Я знаю, что он не стал бы нарушать приказ. Кроме того, вы ведь слышали, как этот малый вцепился в меня. — Генерал Бил рассмеялся. — Он заявил, что мне бы лучше не отрабатывать стрельбу, пока не научусь летать на сорок седьмом. Сказал, что раз десять я мазал, и объяснил, где именно. И он прав. Он видел, что я еще не в ладах с этим самолетом, особенно в пикировании. Стоит послушаться его, действительно идет на пользу. — Он взглянул на полковника Росса и быстро продолжил: — А самолет хорош, судья. С каждым разом он нравится мне все больше. Хотя из-за тяжелого турбокомпрессора он не столь быстр, да и сложен немного в управлении на малых высотах, но какой движок! Но четырехлопастный пропеллер! Мощность, которую он развивает! А живуч, собака. Уж до дома-то всегда дотянет, ей-Богу. Весь в дырах, а летит себе хоть бы что.
— Рад слышать, — сказал полковник Росс, — насколько я понял. Управление по материально-техническому обеспечению закупает для нас семь или восемь тысяч таких машин. Меня радует, что у вас отличное настроение. Да, мы начали было о Каррикере.
— Подождите, — сказал генерал Бил, — только что вспомнил — и отличного настроения как не бывало. Я ведь послал одного из людей Маккрири на квартиру к этому, ну, как там его? Что-то вроде Эйзенхауэра, вы, кстати, ничего об этом не знаете? Джо-Джо весьма сожалеет, что сбили Фрэнка Эндрюса. Я вам потом расскажу. Уэртенхауэр — нет. Вертауэр, так, кажется. — Генерал Бил протянул руку к большому ящику.