— Угу, — сказал капитан Дайер. — Может, взять весь блок в сборке? У нас есть, я знаю. А ты здесь надолго? Что думаешь делать?
— Почем я знаю. Еще ведь это. У него вообще для меня сегодня времени может не найтись.
— Так чего тебе торчать тут?
— А! — сказал подполковник Каррикер. — Когда он вернулся из Чечотра, то больше молчал. Значит, все еще впереди. Ну, я и подожду. Последние два дня ему туго пришлось. Старик Росс жмет на него из-за черномазых. Из Вашингтона намекают: с этим Николсом дело темное. Женушка ему скандал закатывает. Если он сорвет на мне душу, может, я его разговорю. Черт подери, по-моему, здесь у всех только девки на уме. А нам надо войну выиграть.
— Ого-го! — сказал капитан Дайер. — А я и не знал, что у тебя столько военных облигаций. Что мне сказать Джейн?
— Ты о чем?
— О том, что мне сказать Джейн. Она сейчас в квартире. Позвонила мне. Очень о тебе тревожится.
— Что ей нужно?
— Называют по-разному, — сказал капитан Дайер. — Кроваткой, например. Тебе ли не знать, солнышко!
— Да хватит! Скажи ей, что я еще не вернулся. Скажи ей, что раньше следующей недели я не вернусь. Скажи ей, чтобы отправлялась домой и сидела там. Скажи ей, чтобы она от меня отвязалась. И скажи, чтобы она отдала тебе ключи от квартиры.
— Приустал, дружок? — сказал капитан Дайер. — Научиться бы тебе распознавать их. Я ж тебе втолковывал, что на эту и близнецов маловато будет. Как говорится, с рослой девочкой хороший отдых, а с малявочкой — без роздыха. Я скажу, что ты не вернулся, а все остальное сам ей скажешь. — Он рванул джип задним ходом, развернулся и укатил, ревя мотором.
Миссис Бил начала смеяться.
Миссис Росс, не обнаружив в этом небрежном обмене грубостями ничего сколько-нибудь забавного, посмотрела на нее с удивлением.
— Видно, он не так хорош, как воображает! — сказала миссис Бил, нажала ладонью на сигнал и долго не прерывала пронзительного гудка.
Подполковник Каррикер с перекинутым через руку старым летным кителем и в сдвинутой на затылок мятой пилотке вышел из-за угла здания и остановился у подстриженной живой изгороди, уставившись на них. Если миссис Бил хотела его смутить, показав, что слышала недавний разговор, она, видимо, добилась своего: подполковник Каррикер стал красным как рак.
Миссис Бил, вздернув подбородок, несколько секунд глядела на него с торжеством, а потом сказала:
— Бенни!
— Да, мэм, — сказал подполковник Каррикер.
— Иди ты к черту, — сказала миссис Бил.
В половине седьмого вестибюль «Олеандровой башни» был переполнен. Все потертые старые кресла и диваны были заняты — главным образом женщинами, возле которых стояли группы офицеров. В женщинах легко распознавались офицерские жены, сопровождаемые мужьями и приятелями этих мужей. «Олеандровая башня» не сулила случайных знакомств. В «Шахерезаде» и в «Бимини» молодые женщины в поисках развлечения могли зайти в бар в одиночку — хотя обычно они приходили парами, точно авиационное звено, как и авиационное звено обеспечивая себе взаимную поддержку и защиту. Заняв столик в зале или в алькове, заказав коктейли, они приятно проводили время, пока алкоголь производил желательное воздействие на все заинтересованные стороны, и выставляли себя на обозрение разнообразному ассортименту свободных мужчин у стойки. Над входом в бар «Олеандровой башни» висело предупреждение: «Офицерский клуб. Городской филиал. Только для членов клуба и их гостей».
Нынче вечером бар уже переполняли члены и их гости. Даже в вестибюле образовалась очередь, ожидающая свободных столиков. Портье за своим барьером по мере сил справлялся с небольшой толпой тех, кто хотел получить номер в отеле или выехать. Сбоку от барьера образовался островок багажа, ожидая, когда у измученных малочисленных рассыльных дойдут до него руки. Непрерывно возобновляющийся поток офицеров, которые жили в отеле и возвращались к себе с территории или с базы, двигался к лифтам.
Проходя через вестибюль с Натаниелом Хиксом и капитаном Дачмином, лейтенант Турк сказала:
— Огромное спасибо.
— Ну, — сказал Натаниел Хикс, — я понимаю, о чем вы, Аманда. Но…
— Да, — сказала она. — Липпа сейчас уже, наверное, наверху, как и виски, про которое я говорила. Она держит его тут в чемодане в камере хранения — в казармах ведь алкогольные напитки строжайше запрещены. Так почему бы вам не подняться к нам и не выпить? Признаться, я сама очень не прочь.
— Вы крайне любезны, мэм, — сказал капитан Дачмин. — Но наш крюк — необходимость проводить капитана в Орландо — выбил меня чуточку из расписания. Я вынужден завернуть в бар и посмотреть, не скатился ли мой лейтенантик тем временем под стол.