Поэтому она огляделась по сторонам. Помещение заметно изменилось. Вместо плаката о воинской повинности, который всегда располагался на самом видном месте, плаката, изображавшего кроткого вида юношу, сидящего на стуле рядом с симпатичной девушкой, был наклеен другой. На нем был запечатлен устрашающего вида моряк с крупными каплями пота на лбу и в форме, забрызганной кровью. Текст содержал настойчивое требование ко всем молодым людям, достигшим восемнадцати лет, немедленно идти регистрироваться на призывные пункты. Триш показалось, что в здании почты изменилась сама атмосфера. Даже плакаты с почтовыми марками стали другими. Ховард обожал редкие марки с изображениями флоры и фауны. Теперь же стены украшали три одинаковых плаката – реклама новой марки, выпущенной в честь юбилея изобретения водородной бомбы.
В помещении было жарко, угнетающе жарко. День выдался не особенно знойным и влажным, скорее нехарактерно прохладным для этого времени, но внутри почтового отделения царило настоящее пекло.
Единственный посетитель раскланялся с почтальоном и собрался уходить. Ощутив легкую панику, Триш развернулась, нацеливаясь на выход, но профессионально ровный голос остановил ее.
– Миссис Элбин!
Триш оглянулась. Почтальон смотрел на нее, улыбаясь, и на мгновение ей показалось, что они с Дугом ведут себя как параноики и что этот Джон Смит – совершенно нормальный человек, безо всяких странностей. Она подошла поближе, и только тогда обратила внимание на плотно сжатые тонкие губы, холодные голубые глаза. И сразу вспомнила письма у ручья.
И ночную доставку почты.
Почтальон по-прежнему улыбался. Хотя скорее это была не улыбка, а самодовольная ухмылка.
– Чем могу служить?
– Я хочу поговорить с Ховардом. – Трития постаралась, чтобы ее голос звучал как можно тверже. Главное – не показать своего страха.
– К сожалению, – ответил почтальон, – Ховард еще утром ушел домой. Почувствовал себя плохо. Я могу его заменить?
Он произносил совершенно невинные слова, ясные, однозначные, но от его голоса у Триш по спине побежали мурашки. Она покачала головой и медленно попятилась к двери.
– Нет, спасибо. Я заеду, когда он поправится.
– Его может не быть некоторое время, – предупредил почтальон.
Теперь в его словах прозвучала явная угроза, хотя на лице по-прежнему оставалась пластиковая улыбка.
Триш повернулась к нему спиной. Несмотря на гнетущую духоту, между лопатками заледенело.
– А вы славная, – произнес он ей вслед, словно делая какое-то двусмысленное предложение.
Она взвилась, ощутив мгновенную вспышку страха и ярости одновременно.
– Держись от меня подальше, ты, мерзкий сукин сын, не то засажу в кутузку и глазом моргнуть не успеешь!
Улыбка почтальона стала еще шире.
– Билли тоже славный.
Она уставилась на него, не в силах ответить.
В ушах, совпадая по ритму с колотящимся сердцем, билась одна фраза: Билли тоже славный.
Билли тоже славный. Билли тоже славный.
Триш больше не могла сдерживать свой страх.
Ее охватило желание немедленно выскочить на улицу, прыгнуть в машину и умчаться куда глаза глядят. Непонятно, откуда она нашла в себе мужество остаться на месте и произнести ледяным тоном:
– Сволочь. Я немедленно еду в полицию.
После этого твердой, уверенной походкой покинула здание и села в машину.
Но в полицию Триш не поехала. Только оказавшись на шоссе и миновав первый перекресток, она смогла остановиться и отсидеться, чтобы унять нервную дрожь и найти силы добраться до дома.
19
Билли смотрел телевизор, когда пришел Лейн Точнее, не смотрел. Телевизор работал, глаза мальчика не отрывались от экрана, но и звук, и изображение скользили фоном, не затрагивая сознания. Он думал про Лейна. В последнее время друг здорово изменился.
Билли не знал конкретно, в чем дело, но изменение оказалось более глубоким и тревожным, чем можно было ожидать после разногласий в связи с тем письмом. Нет, это не просто расхождения во взглядах. Вчера они с Лейном ездили на раскопки, помогали извлекать из земли удивительно хорошо сохранившиеся предметы примитивной кухонной утвари, и Лейн вел себя – надо отдать ему должное – абсолютно как раньше. Но в его поведении появилась какая-то скрытность, непроизвольно действующая Билли на нервы. Лейн напоминал ему героя одного фильма, который в течение ряда лет убивал маленьких детей, прятал трупы у себя в подвале и терпеливо ждал подходящего момента, чтобы поведать об этом миру, гордо объявить всем и каждому о своих деяниях.
Разумеется, это совершеннейшая глупость.