Кваз ловко разобрал АК, и продемонстрировал мне детали.
— Видишь сколько свободного хода. Калашу песок не помеха.
После лекции, мне разрешили пострелять, из моей винтовки, затем из калаша и нескольких других винтовок и автоматов, название которых в памяти не задержались. Выяснилось, что стрелок из меня посредственный. Кваз сказал, что на тройку кое–как, по пятибалльной шкале.
Так же, я узнал, что мой крестник Апостол, хоть и старый, но отстрелялся на отлично.
А потом, кваз процитировал Владимира Ильича, словами, «учиться, учиться и ещё раз учиться».
— Продемонстрируй мне свой дар, — попросил Кабан, после того как я закончил со стрельбой. — Убери свою винтовку в карман.
Времени для тренировки с дарами, у меня не было, но зато, я помнил, как явил на свет Хрома. Звучало это, как минимум, противоестественно, но уже ничего не поделать, выглядело именно так, как и сказано.
«Рождённый в рюкзаке, м…ь».
Протягиваю невидимую руку, беру винтовку и кладу её в невидимый карман. Хоп, и оружие растворилось без следа.
«Волшебство, прям! Интересно, я когда–нибудь привыкну?»
— Круто, — выдал кваз. — Я проглотил пять жемчужин и ведро гороха, а спрятать могу, только небольшой пистолет. Даже интересно, сколько в твой карман полезет.
Мне тоже было любопытно и сколько на это потребуется живчика? Ведь сейчас, жажды я не чувствую.
— Спрячь калаш, — приказал Кабан.
Протягиваю руку и…облом, не берётся!
— Не получается, — проинформировал я Кабана.
— Вот, — он выложил патрон. — Попробуй сейчас.
Но и с небольшим боеприпасом вышла осечка, заставив Кабана задуматься, спустя несколько секунд, он ушёл в подсобку и вернулся с большой армейской сумкой. Набил её, всем, что было под рукой, автоматы, винтовки, пистолеты, коробки с патронами, приказал вернуть из кармана винтовку и сунул её туда же.
— Около полста кило, — сообщил он, взвесив сумку в руке. — Дерзай.
И я дерзнул, сумка послушно растворилась, тут же вернулось неприятное чувство, от которого я успел отвыкнуть. Давило на каждый сантиметр моего тела, непривычно, неприятно, но терпимо.
— Красава! — воскликнул кваз. — Эй, ты как? — спросил он, заметив, что я покачнулся.
— Тер–пи–мо. Хром вроде полегче был.
— Так и есть, сорок девять кило, вместе с рюкзаком, — подтвердил догадку Кабан. — Ну ты силён брат! — искренне восхитился кваз, обходя и осматривая меня, словно сумка может торчать из–за пазухи. — Значит, количество предметов, верней место в твоём кармане, ограничено одним, — подытожил он, усаживая свой огромный зад на стол. — Вот размер и вес того предмета, нам предстоит выяснить!
«Вот, же, засранец! Опыты на мне ставит?!»
Мне это не особо нравилось, но пока что, сделать ничего нельзя, приходилось терпеть. К тому же, договор у нас, взаимовыгодный, я тоже что–то с этого поимею, главное дожить до раздачи. — Скажи Кабан, сколько будет весить посылка? — никто не запрещал мне, задавать вопросы.
Тот помолчал какое–то время, глядя на меня, видимо решая, стоит ли об этом распространяться.
— Почти сто двадцать кило, — ответил он, решившись. — И это минимальная комплектация.
Минимальная? Значит, не исключено, что придётся тащить больше.
— А сколько весишь ты?
— Я‑то? Сто восемьдесят, — не задумываясь, ответил Кабан.
— Ага, — произнёс я, обходя и оценивающе рассматривая кваза.
— Эй! Ты к чему это спросил? — опомнился он, вскакивая со стола. — Даже не думай! Клепан говорил, что ты псих, но я‑то нормальный.
«Ну да, нормальный он, для музея ужасов! Хищник с чужим красавчики, в сравнении с тобой».
— О чём это вы? — поинтересовались за спиной, голосом Захарии.
Знахарка выглядела озадаченной, и я признаться тоже.
«Как тихо она подкралась!»
— Этот псих, задумал меня в свой карман усадить, — пожаловался кваз, заходя за спину Захарии. Выглядело это смешно, как если бы, кошка решила спрятаться за мышкой.
— Для начала, надо его освободить, — заявила знахарка, подмигивая мне.
Тихо звякнули железки и под моими ногами, материализовалась сумка с оружием.
— Да ну, вас! — воскликнул Кабан, и с невероятной для его габаритов скоростью, ретировался из тира.
— Здорово ты его напугал, — звонко отсмеявшись, высказалась Захария.
«Оболденная» — не в первый раз, подумал я. «Любоваться и слушать её мягкий голосок, можно часами».
— Что поделаешь, такой большой, а шуток не понимает, — девушка подарила мне улыбку, а затем спросила.
— Так сколько в этой сумке?
— Кабан, сказал, пятьдесят!