— Красава! — услышал я далёкий, но гулкий голос Кабана, из другого конца тира.
Захария тоже что–то кричала и махала руками, а людей там, было уже четверо. Новоприбывший стоял рядом с Клепаном, заложив руки за спину. Увидев его раз, уже не с кем не спутаешь: сила воли, непримиримость читалась в его позе, взгляде, даже с такого расстояния. Бульба махнул мне рукой, призывая возвращаться. Я подчинился.
— Ну ты даёшь брат, я до последнего не верил, а ты раз и… — Клепан, вернувшись к образу доброго весельчака, со всей дури хлопнул меня по спине, чем заставил присесть и пошатнуться.
— Полегче медведь, прибьёшь же, — отреагировал я, вернув себе устойчивость.
— Ох, извини парень, это я не подумавши.
Подошедшая Захария, опять начала только ей понятный ритуал, ощупывание снежной бабы.
— Даже четверти сил не потратил, — отчиталась она перед Бульбой.
— Силён, — утвердил тот, но на выражении лица, это никак не сказалось. — Знавал я, одного телепортера, — двенадцать метров был его предел, раз в сутки.
— Так это вообще не о чем, — вставил слово здоровяк, — Правда двести пятьдесят, тоже маловато…
— Он уже прыгал на два с лишним километра, — перебил его Бульба.
— Какое будет расстояние? — поинтересовался я.
— Три и семь, может три и пять, ближе подойти невозможно, — недолго думая, выдал командир.
— Значит, мне нужно, — начал размышлять я вслух, — Взять посылку весом сто двадцать кило, совершить прыжок в четыре километра, оставить её там и вернуться?
— Примерно так, — подтвердил Бульба. — Справишься?
Хоть он и спросил, но было похоже на утверждение.
А что мне мешает вытянуть из ситуации больше плюсов? Без разницы каких, информация это, или что–то материальное.
— Не знаю, я тут новичок, но слышал, что на развитие дара нужно время.
— Тут ты прав, месяцы и даже годы. На Стиксе, мало кто столько живёт… но события можно форсировать, — на этих словах, Бульба посмотрел на Клепана, тот, неопределённо пожал плечами. — Но это позже, сначала выясним границы твоих умений.
Тем временем, Кабан приволок откуда–то, две двухпудовые гири и бросил на меня многозначительный взгляд.
— Пятьдесят плюс тридцать два, — ответил я, на немой вопрос.
Кваз тут же расстегнул сумку с боеприпасами и сунул в неё одну гирю.
— Ты уверен? — поинтересовалась знахарка.
Вместо ответа, я протянул невидимую конечность и спрятал сумку. Тут же ощутил себя на дне пятиметрового бассейна, наполненного водой до краёв. Давило на всё, руки, ноги, торс, но больше всего страдала голова, это можно сравнить с отходняками, после хорошего мордобоя. Борясь с желанием скинуть поклажу, я сделал несколько шагов, с трудом, но ходить можно. Зрители не мешали, наблюдали за мной молча. Проверять, так проверять, решил я и бросил взгляд, в дальний конец тира.
— Стой! — услышал я, возглас Захарии.
Она опоздала, присказка сказана, и я стою, у той самой ростовой мишени. Тяжко, но не смертельно, подгибающимся ногам стоять не нравилось, голова на грани взрыва, того и гляди начнёт выстреливать глазами.
— Жди там! Не прыгай! — через больные уши, в больную голову, прилетел далёкий бас Кабана.
Они уже бежали ко мне. Захария и двое мужчин, невозможно было разглядеть кто. в глазах темнело, кровь нещадно стучала в голове и казалось польется из ушей. Ещё пришло понимание, что не обязательно видеть место, куда телепортироваться, важно хранить его в памяти. Как сейчас, брошенного взгляда хватило, чтоб увидеть стрелковые стенды, там стояла одинокая фигура, значит нам туда… «Гостем встану…»
— Прекращай! Достаточно на сегодня!
Слова Бульбы, словно сквозь вату протиснулись.
— Дурак! Что ты творишь? — воскликнула подбежавшая знахарка. — От такого легко можно умереть!
Впрочем, запал у девушки быстро улетучился, стоило ей только глянуть на мою физиономию, она тут же замолчала и положила правую руку на мой лоб, а левой достала платок, который сразу прижала к моему носу.
— Прижми, а то кровью истечёшь, — промолвила она негромко, почти ласково. — И скидывай уже груз…
— Нет! — выпалил Бульба. — Держи, сколько сможешь, дайте ему живчика.
С укоризной глянув на командира, Захария продолжила своё занятие, и я почувствовал, как от головы к ногам потекло приятное тепло. Не то чтоб прям в кайф, но стало намного легче, даже говорить уже можно.
— Спасибо! Ты настоящий целитель, — прохрипел я.
— А ты придурок, — ответила та.
— Ты уж определись, дурак или придурок?
— Одно другому не мешает, — парировала девушка. — От переутомления с даром, даже у старых иммунных отказывает сердце, а ты…