После вчерашних упражнений, я еле добрался до своей комнаты и вырубился сразу, как упал на койку.
К слову, если б не Захария, которую я малость стеснялся, завтрак прошёл бы, намного быстрее и с хрюканьем. Пришлось держать себя в рамках. К тому же, ели только мы с Клепаном.
— Ну что, приступим?! — в приказном порядке, предложил здоровяк.
— Что вы задумали?
Я хоть и прибывал в лёгком блаженстве после набивания утробы, но слова знахарки, меня насторожили, мало ли, что эти садисты придумали.
— Да, почти как вчера, — беззаботно подмигнул мне Клепан.
Кваз Кабан, не зря носил такое прозвище, когда он открыл принесённый им баул, причём нёс он его, не особо напрягаясь, моему взору предстали четыре двухпудовые гири.
— Сто двадцать восемь кило, — объявил очевидное здоровяк. — Но настоящая посылка, килограмм на пять полегче, разве это не хорошая новость хе–хе.
— Да уж, радости полные штаны, — с этими словами, я скинул то, что носил в себе почти сутки.
Стало почти так же хорошо, как и в случае с Хромом. Мгновенное облегчение, словно к спине крылья прицепили. И я полетел, но не далеко, запутавшись в ногах начал заваливаться на пол, где меня и поймал Клепан.
— Куда собрался орёл? Мы только начали хе–хе. Ты не должен падать после сброса посылки, ты не дед мороз, и не конфеты с пряниками деткам понесёшь, понял?
— Догадаться не трудно.
Освободившись от здоровяка, я не стал тянуть время, просто взял и спрятал баул с гирями. У меня уже было некое понимание дара, нечто сродни интуиции, знания, что ещё вчера, я смог бы взять этот груз, но что–то мне твердило, не спеши, не показывай, что можешь прыгнуть без визуального контакта. А сейчас, можешь падать без сил, тем более, это не сложно, боль на самом деле адская, я мычал что–то матерное, сыграл неповторимо, даже Станиславский заплачет.
— Раздвинь ему зубы… быстрее ну, загнётся же! — голос Клепана, был взволнованным. — Вот…Захария помогай!
— Эта не идёт! — буркнул кваз.
— Другую пробуй, ну что ты как маленький…И эта не хочет?
— Сам видел, что спрашивать то?
— Писец! Ну давай тогда последнюю…во.
На язык упало что–то тёплое и круглое, тут же устремившись в глотку, будто пендаля дали, и сразу потекла вонючая слабоалкогольная жидкость, заставив меня закашляться, и принять сидячее положение. Зрение начало восстанавливаться, но самое интересное происходило в животе, там что–то надувалось, раздвигало стенки желудка, хлоп и по телу растеклось приятное тепло.
— Чем вы меня накормили? Извращенцы хреновы! — возмутился я, понимая, что уже стою.
Мне не понравилось, как они на меня смотрели, словно на патлатую, прямоходящую, морскую свинку, которая научилась материться.
— Не, ну вы посмотрите на него, только что лежал, подыхая, а сейчас стоит и возмущается. Чудо прям, — выдал, Клепан без тени юмора.
— Такого я ещё не видел, — почёсывая уродливую голову, выговорил Кабан.
Да и Захария, чуть ли не дым из ушей пускала. А ведь она знахарь, само звание о чём–то говорит.
— Он в порядке, — отчиталась девушка.
— Прекрати говорить, будто меня здесь нет, и ответь, наконец!
— Помнишь, я рассказывала о паразите? Про то, как он хочет жить?
На что, я киваю в ответ.
— Мы его обманули.
— Гирьки то, с секретом хе–хе, — влез здоровяк. — Кабан их просверлил и залил малость свинца.
— Двести килограмм, оказались критическим весом. Мы попробовали чёрный, а затем красный жемчуг, но твой организм их не принял. Пришлось дать тебе белую жемчужину, — в голосе девушки, чувствовался лёгкий упрёк.
«О как!»
Я знал, что такое белая жемчужина: она в несколько раз быстрее развивает существующий дар и открывает новый, может вылечить смертельно раненного и сделать иммунным любого новичка. Дороже белой жемчужины, только мифический пульсар, который, я, вроде как, проглотил.
— А нельзя было просто дать мне её, без этих мудовых опытов?
— Можно, но эффект был бы заметно слабее, да и небыли мы уверены, что твой организм её примет.
— Не, ну вы видали? Он недоволен! Мы значит, скормили ему штуку, за которую предлагали десяток Т-90 и две акации, а Кнут морду воротит… Кабан! Скажи что–нибудь!
— Я лучше промолчу, — угрюмо отозвался кваз.
Пока «исследователи» переговаривались, я прислушивался к себе. Состояние не то, чтобы отличное, но на твёрдую тройку тянет. Давления на организм, к которому я стал привыкать, практически не чувствовалось, головная боль отступила на задний план, можно даже, бегать и прыгать. А ведь, если мне не врут, а они не врут, то взял я двести кило. В первый момент было тяжко, если честно, думал уже всё — спёкся. Получается, мне нужно радоваться, кланяться в ноги своим благодетелям, возможно, они этого и ждут, вон как Клепан заливается, прям соловей, пристыдить меня хочет старый садист. Пора прекращать балаган.