— К майору Колинзу их. Выполняйте!
— Да, сэр!
Закончив с Уильямс, генерал выжал нужную кнопку и уставился на интерком в ожидании.
— Колинз на связи, сэр! — ответил подчинённый.
— Рик, дружище! — нестандартно для себя, начал Говард. — К тебе скоро гостей приведут, три аборигена, они очень важны для меня, — с нажимом на последние слова сообщил генерал.
— Мягкая беседа, сэр?
Говард знал, что в лексиконе Колинза, это вовсе не дружеские посиделки с барбекю, а допрос без применения химии.
— Нет Рики, эти аборигены из союзного племени, то есть наши друзья. Угостите их, споровым настоем номер один… да, даже второй предложите, разговорчивее станут. Затем расспросите наших друзей, где они бывали, как провели выходные, без давления. Вопросы? Что не ясно?
— Понял сэр, членовредительство исключить.
— Всё верно, дружище, — облегчённо произнёс генерал. — Жду видеоотчёта.
Говард относился к Колинзу с непонятным для самого себя опасением. Мягкая спокойная речь подчинённого, контрастировала с родом его деятельности. Рик Колинз, по сути палач, именно так, называли этих людей в средневековье. Если необходимо рассмотреть вопрос с большими подробностями, разумных отправляли в крыло Колинза, а тот, делал свою работу на отлично. Разумный вспоминал всё, от рождения до последней секунды.
В данный момент, Говард не видел выражения лица подчинённого, но мог нарисовать его в воображении, поскольку не раз вызывал его для бесед. Большие уши, наверное, чтобы всё расслышать, крючковатый нос на лице скучающего пенсионера и странный взгляд. Колинз будто картины за спиной Говарда рассматривал, а поскольку картин в кабинете генерала не было, тот относился к нему с опаской. Даже со штатным психологом данную тему не обсуждал, из страха, что информация пойдёт наверх. Нельзя показывать слабость, заменят. А Говарду нужна инъекция.
— Просыпайся! — пробился сквозь сон, знакомый бодрый голос.
Последние несколько недель, я просыпался без чьей–либо помощи.
Помывка, зарядка, завтрак и весь день тренировок вперемешку с теорией и редкими выходами на поверхность. Сегодня всё по–другому и Клепан, тут же подтвердил мою догадку.
— Ну что брат. Готов?
Посчитав вопрос риторическим, я уселся на край кровати и принялся натягивать камуфляжные штаны.
— Э нет, брось это барахло, сегодня одеваемся по–взрослому, — с этими словами, здоровяк, подтолкнул ко мне армейскую сумку.
Одёжка оказалась тяжеловатой и жестковатой, а в остальном такой же камуфляж. Клепан пояснил, что снаряжение частично мимикрирует, то есть сливается с окружающей местностью, теплоотдача минимальна, это значит, что тепловизор нестрашен, а жёсткая, потому что ни разу ни одёванная, привыкнешь и разносишь. Здоровяк был одет в то же самое.
— Сбор в тире, через тридцать минут, — сказав это, он вышел.
Команда, надо сказать, была совсем уж немногочисленна. Я пока не знал, кому и что, эти люди собираются «подарить» с моей помощью. Но три человека? Марго, Клепан и собственно я. Захария и командир не в счёт, сомневаюсь, что они включены. Должно быть, взгляд у меня, был красноречивее любых слов, потому как Бульба, снизошёл до пояснения.
— Помнишь свои первые дни нахождения на базе? Обучение, — он не ждал ответа. — Чем меньше отряд, тем тише он перемещается. До нужного места, вам добираться без малого три дня, а этот район тихим не назовёшь, заражённые, муры и внешники на каждом шагу. Будите красться как мыши через хозяйскую кухню, но это в крайний день, — пояснил Бульба. — А по началу, придется побегать.
— Мне что, эти гири с собой нести? — решил я, внести ясность.
К слову, о гирях, которые я сунул в карман тридцать два дня назад, они до сих пор были со мной. Двести кило, первые пару недель, доставляли массу неудобств. Приходилось, есть спать, тренироваться, с постоянным давлением, живчик и гороховый настой, летели литрами. Но стронги своего добились, через месяц, я настолько свыкся с неудобством, что просто перестал обращать на него внимание, груз стал неотделимой частью меня.
— Конечно, нет, — ответил командир стронгов. — Скидывай их сюда, — он указал себе под ноги.
Когда–то, в далёкой перестроечной юности, я, в компании таких же подростков, посмотрел китайский фильм. Сюжет был прост, мастера кун–фу обучали подрастающее поколение, непростому искусству боя. Свинцовые накладки, которые крепились на запястьях, ногах и поясе, пятилетнего ребёнка, были частью обучения. Ученик так и ходил с десятью килограммами свинца, лет, наверное, до двадцати, терпя и свыкаясь с неудобством. Но зато, когда по прошествии нужного времени, груз снимали, скорость его движений возрастала в разы, парень разве что не летал, исполняя смертоносный танец кун–фу.