Сергей вдохнул ночной воздух, полной грудью, с удовольствием, и только подумал, умеет ли Черницкая танцевать, как закашлялся, голова закружилась, он опёрся о кованые ворота. В глазах мелькали искры, сначала целый рой, потом они начали постепенно исчезать, пока не осталась одна, самая противная. Чтобы прогнать её, Травин сильно зажмурил глаза, потом открыл, посмотрел вдаль, в глубину двора. У ломбарда шевелились тени, сначала он принял их за остаточное воздействие головокружения, но потом присмотрелся и понял, что это не так.
Движение теней нельзя было объяснить ветром, раскачивавшим тусклый фонарь. Травин засунул левую руку в карман, пропустил пальцы в отверстия кастета, сделал вид, что ничего не заметил, и вышел из арки на улицу.
– Идите домой, гражданин, – часовой устало вздохнул, ему предстояло стоять на очень свежем воздухе до пяти утра и выслушивать чужие бредни совершенно не хотелось, – тени ему чудятся. Я тутма важный объект охраняю, промежду прочим. Цельный мост.
– Может, там грабители? – предположил Травин.
– Коли думаешь, что преступление, за мостом милиция, туда и беги, соколик, а то, если интересно, сам бы и посмотрел. Потом поведаешь, шпиён там али несознательный трудящийся, выпимши в ресторации и освежиться вышедший.
У Травина возникло желание просто пойти домой, и он бы так и сделал, но оставлять мотоцикл рядом с местом, где, возможно, происходит что-то противозаконное, не хотелось. Дом-колодец имел два входа – первый, с запертой калиткой, где Сергей уже побывал, со стороны моста Красной Армии, и второй, с наглухо заваренными воротами, который выходил на улицу Троцкого. У ресторана был свой служебный вход, но соваться туда Сергей не хотел, нужно было пройти через весь зал и кухню, мимо пьяных людей и недовольных работников общепита.
При царизме каждая квартира на первом этаже имела свой выход во двор, но потом, при уплотнении, эти двери заколотили, осталась только одна проходная. Если зайти в подъезд на улице Володарского, со стороны городской ночлежки, то у коммуналки на первом этаже был свой чёрный ход – Травин эту нехорошую квартиру знал, и даже ходил туда с почтальоном, пожилой женщиной, которую перед этим там же и ограбили.
Дверь в квартиру запиралась на обычную защёлку, ключами её обитатели никогда не пользовались. Вот комнаты, те закрывались в отсутствие хозяев на висячие замки, а когда те были дома – на задвижки, и всё равно соседи обносили друг друга, дрались, а потом вместе пропивали вещи, которые тут же в ломбарде и закладывали. Взрослые жильцы не работали, промышляли мелким воровством и проституцией, а дети попрошайничали в торговых рядах. Травин открыл дверь ногой, шикнул на испитого мужика, высунувшего голову из комнаты, прошёл по длинному загаженному коридору, аккуратно, чтобы не наступить в кучки мусора или ещё чего похуже, пробрался через кухню, осторожно выглянул во двор. Ломбард занимал двухэтажное здание с подвалом, где хранились особо ценные предметы залога, и охранялся милицией.
В ночное время на первом этаже должен был сидеть сотрудник адмотдела, окошко комнаты охраны тускло светилось. Травин, шагая по периметру дома, добрался до ломбарда, заглянул в окно – в комнате никого не было. Лампочка под потолком, стол, на котором лежала тетрадь и стоял недопитый стакан чая, отодвинутый стул, возможно, охранник отошёл по своим делам и должен был вернуться.
За спиной послышалось шевеление, теней было как минимум две, они приближались к Сергею, не особо скрываясь. Одна тень была вооружена ножом, сталь блестела в свете фонаря, вторая держала в руке наган. Травин пошевелил пальцами, спуская кастет вниз. С большинством людей он мог бы справиться и голыми руками, но при помощи металла ломать кости было надёжнее.
Сергей надеялся, что человек с пистолетом просто так стрелять не решится, звуки выстрела могли привлечь ненужных людей, в частности часового на мосту. Незнакомец держал наган в полусогнутой руке, стволом вниз, как бы показывая, что готов применить оружие в любой момент, но делать этого не хочет. Человек с ножом чуть приотстал, пропуская напарника вперёд, и был готов прийти на подмогу, если жертва не испугается. Он был опаснее – и потому, что внимание на себя должен был привлечь человек с пистолетом, и потому, что ему можно было не опасаться звуков от применения оружия. Сергея это вполне устраивало, у него были длинные руки, это увеличивало радиус удара, к тому же на нем была куртка из толстой кожи, которая, хоть и стесняла немного движения, сама по себе была неплохой защитой, и кожаные ботинки на толстой твёрдой подошве. Про ноги противники обычно забывали, особенно если их внимание направить на другую угрозу.