– Лида, ты же комиссаром была, в атаку бойцов поднимала. Неужто с одним хлюпиком справиться не можешь?
– Не могу, – женщина вздохнула, – я бы к стенке его поставила, но у нас законы советские, что всякую мразь не трожь, а он, гнида, законов не нарушает. В общем, увольняюсь я, товарищ Травин, пусть окрсвязь мне замену ищет, на завод пойду или в горхоз. Или на машинно-тракторную станцию.
– Значит, сдашься?
– Ну а что делать, Серёжа, не тяну я. Бумажки эти проклятые, хоть тресни, не понимаю я в них.
– А ну отставить нытьё, товарищ полковой комиссар, – тихо сказал Травин. – Хочешь увольняться – иди. Циммермана на твоё место пришлю.
– Ух, хорошо мозги прочищает, – Грунис затянулась, раздавила окурок в пепельнице, – прямо как комдива нашего услышала. Твоего Семёна тут сожрут и не подавятся. Ты чего расселся, инспекцию будешь проводить, или чаи гонять приехал?
– Так нет чая, – слегка растерялся Сергей.
– Потому что тебе, товарищ комвзвода, он не положен. Всё, по-бабски поныть хотела, а и в этом от тебя толку нет, пошли, – она встала, затянула на поясе ремень с кобурой.
Отделение занимало одноэтажное здание с мощным подвалом. На первом этаже после общего зала, с тремя окошками и столом для упаковки посылок, коридор расходился комнатами и заканчивался лестницей вниз. Возле неё на табуретке сидел красноармеец, при виде Грунис он вскочил и вытянулся. Травин проверил журналы, вместе с другими послушал, что именно оторвёт начальница кассиру, если тот её девочек хоть пальцем тронет, подмигнул ошалевшему парню. Тот габаритами был не хлюпик совсем, и девочки, которых Грунис защитила, скорее огорчились, чем обрадовались.
– Вот так с ними надо, – припечатала Лидия Тимофеевна, заходя в подвал. – Менять будем.
Менять она собиралась не парня, а огромный металлический шкаф, стоящий рядом с входом.
– А с ним что?
– Бумага из облсвязи пришла, проверяют, надёжный он или нет, целую комиссию пришлют. А какой он надёжный, если я его могу кулаком открыть. Так что даже на порог их не пущу, пусть сначала новый привозят.
В подтверждение своих слов Грунис ударила по боковой стенке, дверь скрипнула, появилась щель. Травин пошатал створку, та поддалась, открылась.
– Откуда такое богатство? – В шкафу лежало несколько пачек денег.
– Ты не смейся, тут в начале месяца всё червонцами забито, довольствие-то для красноармейцев сначала сюда привозят, а потом растаскивают, – женщина недовольно сморщилась, – а мне отвечать, если что случится.
От Грунис Травин выходил в хорошем настроении. Лидия Тимофеевна была женщиной строгой и ответственной, а что в почтовом деле поначалу плохо разбиралась, так Циммерман своё дело сделал, процесс наладил, хоть и не с первого раза, а дальше сама справится. Он закурил, постоял на залитой весеннем солнцем площади, подставляя лицо горячим лучам, а потом направился за покупками.
В лавке всё тот же продавец обслуживал красноармейца с тремя квадратами на синей петлице с чёрной окантовкой. Красноармеец, увидев значок на куртке Травина, уважительно кивнул и отдал честь.
– Вам что, товарищ? – продавец упаковал брюки в свёрток, достал шпагат.
– Обувь нужна по сезону.
– Есть отличные штиблеты витебской фабрики «Красный Октябрь», опять же фабрика «Спартак» представлена широко, – продавец завязал бантик на свёртке, протянул красноармейцу. – Смотрите пока на полке, сейчас я товарища отпущу.
Травин подождал, пока красноармеец выйдет и оставит их с продавцом наедине, приподнял ногу, показывая ботинок, достал из кармана две картонки, на которых были обведены карандашом контуры стоп, протянул продавцу.
– Сандалии летние, ботинки лёгкие и на слякоть. И мне что-то на работу ходить понадёжнее.
– Будет сделано, – продавец кивнул и вернулся с семью коробками фабрики «Скороход». – Я вас помню, и мотоцикл ваш. Товар тот же, только немного подорожал, за всё восемьдесят рублей.
Сергей протянул четыре бумажки.
– Есть отличные кожаные куртки, старое производство, лётные. Продаём по семь червонцев, для вас всего пять, потому что размер неходовой.
– Три.
– Четыре.
– Сговорились, – Травин отсчитал ещё четыре бумажки, запечатанные с одной стороны. – Краги есть?
Краги стоили пять рублей и были очень хорошего качества. Сергей взял две пары, для мотоцикла.
– Покупайте сейчас, – посоветовал продавец, – слышали, в Москве и Одессе уже карточки ввели? У нас медленно товар разбирают только потому, что с деньгами у населения туго, за счёт военных спасаемся, а у них своё обмундирование. Что-то осталось, но вот брюк нет и белья. На складе закончились, а новые не везут.