– Совсем?
– С каждым месяцем всё хуже, – продавец понял, о чём речь. – Боюсь, скоро закроемся.
Сергей с сомнением заглянул в бумажник, деньги он взял почти все, что оставались, зарплата ожидалась только через три дня, в бумажном отделении лежали тридцать четыре рубля.
– Платье и пальтишко возьму, – решил он, – детские, на сто сорок пять сантиметров.
– Четыре фута и девять дюймов. Возьмите два платья, хуже не будет, в крайнем случае продадите за ту же цену. А пальто отличное, не очень модное, но сшито хорошо. Я сейчас покажу.
Травин согласился, отдал ещё двадцать три рубля, подождал, пока продавец всё упакует, засунул свёртки и коробки в мешок с лямками. На пороге появился деревенского вида мужичок в косоворотке и потёртом пиджаке, и продавец устремился к нему.
– Что желаете, товарищ? Портянки, валенки, может, туфли из парусины на летний сезон? Последний писк моды, не пожалеете.
На переезде пришлось остановиться и ждать, когда товарный состав пересечёт автомобильную дорогу. Вместе с ним стояли несколько подвод и один грузовик, в кузове которого сидели красноармейцы.
– Один за одним шастають, – дежурный по переезду, дедок лет шестидесяти, неодобрительно мотнул всклокоченной бородой в сторону состава. – Спасу нет, кто-то всю страну вывозит, ндя.
– А раньше? – заинтересовался Травин.
– Раньше-то раз в три-четыре дня, да литерный, тот быстро шмыгает, а теперича раз в два дня, а то и кажный день, почитай месяц уже. Этот вроде едет, бывает, остановят наши-то, и рыскают, мол, товары контрабасные везут империалисты, даже случаем находят что, а то и нет. Ндя. Беспорядок.
Через десять минут последний вагон проехал переезд, скопившийся транспорт двинулся по своим делам, Сергей тоже заторопился, теперь, когда с текущими делами он разобрался, предстояло вернуться к другим, более важным. Справиться у Матюшина, как идут дела с получателями почты, договориться с Черницкой об очередном свидании. И узнать, кого он сдал наряду ГПУ.
Политкевич ковырялся в пачке, пытаясь выудить последнюю папиросу, она упала на дно враспор и никак не поддавалась.
– Да чтоб тебя, – выругался он, смял пачку и бросил в корзину.
За окном стемнело, у противоположной стены, привязанный к стулу, сидел Сомов. Синяков на его лице прибавилось, рубашка была порвана, обнажая косые полосы, которые уже начали синеть. Сломанная рука опухла и потемнела. Рядом стоял боец ОГПУ, держа в руках сплетённую из кожи дубинку.
– Ещё добавить, Вацлав Феофилович? Вот ведь паскуда, твердит одно и то же.
– Нет, давай в камеру его, пусть снова доктор осмотрит, гипс новый наложит, и проверь, подъехали ли из адмотдела и суда.
Боец открыл дверь, свистнул, тут же появились двое конвойных, развязали Сомова, подхватили под руки и потащили, Митрич не сопротивлялся, его ноги волочились по полу.
– Ждут вас, товарищ начальник.
– Хорошо.
Политкевич встал, одёрнул гимнастёрку, поправил знак «Почётного работника ВЧК-ГПУ», подхватил кожаную папку и вышел из допросной. На втором этаже штаба девятого погранотряда его ожидали инспектор угро Семичев и старший следователь Лессер.
– Ну что, товарищи, – начальник оперсектора сел во главе стола, – дела наши плохи. Доказательств того, что это Сомов убил ребят Миронова, до сих пор нет, криминалисты и ваш, и наш говорят, что ножики не те. Мы уж и выспрашивали гада этого, и спиртом напоить пытались, чтоб язык развязать, твердит как заведённый, что дружки подбили на ограбление, а до этого он как ангел был, из дома в погранотряд и обратно. Так что, Семичев, пока что забирай его себе на время проведения следственных действий. Пусть посидит, подумает, что мы ему поверили, может, разболтает чего. Товарищ Лессер, возражения есть? Может, сам хочешь с подозреваемым поработать?
– Нет, – Лессер потёр изуродованную губу. – Я считаю, сейчас допрос ничего не даст, надо подноготную его вызнать. Если он здесь сейф вскрыл, а сделал он это ювелирно, то, значит, раньше уже этим занимался. Разошлём ориентировки, пусть его в адмотделах в других областях посмотрят да по делам проверят. В Ленинграде запросим по месту работы.
– Уже месяц как разослали, – вздохнул Семичев, – нет на него ничего, не светился нигде этот Сомов, и пальчиков его нигде нет, значит, не попадался ни разу, а сейф он мастерски вскрыл, почти без царапин. Может, за границей промышлял?
– В Северо-Американских Соединённых Штатах. Прямо оттуда к нам приплыл, чтобы обеды по лесу разносить. Не говори чепухи, где-то здесь он был, в крупных городах. В заявлении писал, что трудился в Самаре в артели, только в Самаре о нём не слышали ничего, и в артели этой о нём не слыхивали. Под это дело сейчас и остальных проверяем, удружил нам этот Сомов. В общем, агенты твои, как там их фамилии?