– Буду благодарен, – сказал он. – Две штуки.
Леднёв посмотрел на Свету, понимающе улыбнулся и подмигнул.
Поток людей наконец двинулся, типографские рабочие смешались с почтовыми, лимонадные – с педтехникумом, для людей прогулка по улице, неважно с чем, с флагами или с цветами, означала возможность вырваться из серых трудовых будней и бытовых проблем. До ворот шли слитно, а уже на бульваре состав демонстрантов начал меняться, присоединялись военные из казарм и рабочие «Металлиста», отставали те, кто жил в Запсковье и в слободе, Лиза увидела пионеров из школы, которые тащили фанерный крейсер «Аврора», и убежала к ним, Сергей мужественно дотерпел до сквера возле желдорклуба и уже там позорно ретировался, под ревнивым взглядом Циммермана прихватив с собой Свету Кислицыну.
– Куда мы идём? – пискнула счетовод.
– Подальше отсюда, – Травин шагал быстро, Света едва за ним поспевала. – Или хочешь, чтобы Муся Циммерман тебе волосы повыдергала? Она в два раза старше и в три раза тяжелее, шансов у тебя нет никаких.
– Вообще-то, – девушка попробовала вырвать руку, – мы с Семёном свободные люди и любим друг друга, а эта его жена – собственница. В нашей советской стране нет частного права на мужей, вот!
Сергей остановился, вздохнул.
– Мне, – сказал он, – по большому счёту плевать, хоть втроём живите и размножайтесь, как кролики, только на работе вовремя появляйтесь. Хочешь вернуться – пожалуйста.
– Ну уж нет, – Света лукаво улыбнулась и покраснела, – раз вы меня украли, Сергей Олегович, должны теперь напоить, накормить и спать уложить. Ой, я не хотела, простите. Только накормить.
– Уверена? – Травин огляделся.
Они миновали товарную станцию и находились в начале Вокзальной улицы, которая шла до железнодорожного моста через Великую. Прямо перед ними в сквере стояло двухэтажное здание образцовой столовой номер 1 Псковской артели инвалидов, по сути – нэпманского ресторана, мелькнула шальная мысль отвести девушку туда и сразу пропала, во-первых, смысла тратиться на чужую подругу он не видел, и во-вторых, денег до получки оставалось шесть с половиной рублей. В ресторане с такими капиталами делать было нечего, даже днём, а вот в столовой желдортреста, которая находилась на другой стороне улицы, за восемьдесят четыре копейки деньгами или талонами подавали неплохой обед. У Травина талонов с его подработки осталось недели на две-три обильного питания, в принципе, он их так и хранил, на крайний случай.
Света сама уже не рада была, что напросилась, и на ресторан поглядывала с тревогой, в таких местах она никогда не была, там, насколько она знала, продажные женщины ублажали нэпманов за меха и бриллианты. Поэтому, когда они свернули к столовой, облегчённо вздохнула.
– Давай, Кислицына, раз уж мы с тобой за одним столом сидим, рассказывай, что да как, может, пожаловаться хочешь или совета попросить, – Сергей намазал хлеб топлёным маслом, зачерпнул ложкой жаркое из дичи с картошкой и морковью, здесь его подавали в глиняных горшочках, а отдельно, в миске, квашеную капусту с мочёными яблоками, на взгляд Травина, получалось куда лучше и вкуснее, чем в дорогих и пафосных местах. – Да не тушуйся ты, поговорят немного и перестанут, к тому же у меня другая женщина есть.
Поначалу пришлось отбиваться от расспросов. Кислицына, почуяв новость, которую можно обсудить с товарками, вытянула у Сергея, что теперь он встречается с доктором из больницы в Завеличье, и то, что они вместе смотрели кино. Оказалось, что на этот фильм Света ходила семь раз и собиралась сходить по крайней мере столько же, а фотография Греты Гарбо висела у неё над кроватью.
– Это же потрясающая картина, – уверяла она, – я каждый раз плачу, как впервые, и Семён, знаете, он тоже плакал, у него такая тонкая душа, а его жена это не ценит.
– Когда это он плакал? – Травин нахмурился. – Вы что, в рабочее время туда ходили?
– Нет, вечером, – спохватилась девушка. – В «Авиатор» после работы случайно зашли, на минутку.
В рабочей столовой официантов не было, так что Сергей отнёс пустые горшочки, взял судки с обедом для Лизы, забрал чай и выпечку, Света, несмотря на свою субтильную внешность, отсутствием аппетита не страдала и ухватилась за горячий бублик.
– Везут и везут, везут и везут, – жаловалась она с набитым ртом.
– Что везут?
– Деньги, вот Семён допоздна и сидит на работе. Месяц уже как с цепи сорвались, покупают займы. Раньше-то индустриальный через силу продавали, сами до сих пор берём по билету, а теперь приходят с мешком червонцев, и артельщики, и просто частники. Говорят, у них кто-то продукцию скупает подчистую, в банке им отказывают – новый выпуск только в сентябре, вот и покупают облигации какие есть, по ним-то шесть процентов в год выплачивается.