– Все работы хороши, – Сергей только потянулся к расстегаю, как зал колыхнулся.
Гости ресторана дружно повернули головы к сцене, на которую забиралась невысокая полноватая певичка.
– Кто это? – Черницкая с интересом смотрела, как певичка вышла на сцену и одним кивком сорвала бурю оваций. – Местная знаменитость?
– Похоже, я с ней знаком. Дарья Павловна, актриса из клуба железнодорожников, муж у неё инженером в «Набате» служит, – Сергей поднялся, – пойду, освежусь.
– Ага, – докторша рассеянно махнула рукой.
– …День и ночь роняет сердце ласку, – пела Леднёва, – день и ночь кружится голова…
Её голос, мягкий и бархатистый, заползал в головы посетителям и кружил их, разбрасывая по тёмным углам посторонние мысли и волнения, разговоры за столиками прекратились вместе со стуком приборов по тарелкам, один из артельщиков приподнял рюмку с водкой, да так и замер, не донеся до рта. Романсу Бориса Фомина было уже года четыре, но публика слушала его как в первый раз.
Сергею исполнение тоже нравилось, но не до такой степени, чтобы отказываться от намеченного плана, наоборот, приковавшая к себе общее внимание актриса оказала ему услугу, из зала Травин выскочил почти незаметно, только гардеробщика пришлось отодвинуть, тот вылез из-за своей стойки, чтобы приобщиться к искусству вместе со швейцаром.
– Где здесь туалет? – спросил у него Травин.
Швейцар мотнул головой, мол, где-то там, и снова вытянул шею.
Собственно, в туалет Сергей был не прочь зайти, тем более что здесь предлагались удобства центрального водопровода и канализации, но прежде приоткрыл дверь прямо за гардеробом. Сразу за ней начинались ступеньки, они вели вниз, в темноту – на потолке висела лампочка, но она не горела. Травин прислушался, стараясь абстрагироваться от пения, внизу явно кто-то был, там двигали что-то по полу, так, что раздавался скрип железа о камень, значит, после лестницы была ещё одна дверь. Или кто-то развлекался в полной темноте.
Сергей спустился на один пролёт, с площадки был виден освещённый изнутри контур двери. Запертой – он толкнул её, потянул на себя, дубовое полотно с металлическими полосами на мощных петлях почти не покачнулось.
– Люди заняты делом, не будем им мешать, – он вернулся обратно, подошёл к другой двери, приоткрыл.
Пустой коридор заканчивался лестницей, ведущей наверх, проход был забран решёткой, запертой на замок, глухая стена на левой стороне ничего интересного не представляла, а справа одна из трёх дверей была приоткрыта. Травин не стал красться, но и излишнего шума не производил, подёргал решётку – замок на ней был несложным, но без отмычки или ключа не поддался бы, вернулся к незатворённой двери, постучал по косяку.
– Прощенья просим, – сказал он.
На стоящем в комнате диване боролись двое, раздетый до пояса мужчина навалился на женщину, та, судя по белому переднику, сбившемуся на бок и оголившему грудь – официантка, повизгивала и вяло отбивалась. К самой важной части акта они ещё не перешли.
– Чего тебе? – мужчина повернулся, Сергей узнал в нём бандита, который правил повозкой, Мухин говорил, что того старший называл Фимой. – Катись отседова, любезный.
– Туалет ищу, – Травин грубости не любил. – Но, если надо, могу остаться. Барышня, если этот хлюпик вам надоедает, дайте знать.
– Это кто хлюпик? – Фима соскочил с женщины, которая, похоже, этому только обрадовалась. – Ты, фраер, за словом-то следи, а то быстро язык окорочу.
Сергей хотел было стукнуть грубияна, но тот сам замер, глядя на Травина снизу вверх, словно что-то чудное увидел.
– Ты что уставился, на мне узоров нет. Ещё раз спрашиваю, где здесь можно освежиться.
В голове у насильника крутились какие-то мысли, он с видимым усилием пытался их собрать в единую логическую конструкцию, чуть приоткрыв рот.
– Давайте я вас провожу, молодой человек, – официантка пришла в себя, соскочила с дивана, поправляя одежду.
– Куда? – растерянно спросил Фима. – Вертайся назад.
– Девушка со мной пойдёт, – прояснил ситуацию Травин, – или возражения есть?
Возражений не было, бандит угрюмо кивнул, зло посмотрел на женщину. Та выскочила из комнаты, увлекая Сергея за собой.
– Неприятности будут? – без обиняков спросил тот.
– Да уж куда без них, – официантка вздохнула, – не оставит он меня в покое, но вам, товарищ, лучше в это не лезть. Вон там туалет, а я работать пойду. А то сейчас Дарья Павловна споёт, и гости опять водки потребуют, уж очень они впечатляются от песенок этих.