– Что так долго? – недовольно спросила она. – Вон, десерт принесли, а я уже наелась. Хочешь?
– Нет, вечер окончен, – Травин огляделся, официантов видно не было, или они просто боялись подойти к мужчине с кровящей повязкой на щеке. – Похоже, мы тут бесплатно поели.
Черницкая укоризненно на него посмотрела, Сергей вздохнул, бросил на стол червонец, придавил почти пустым графином.
– Что теперь?
– А теперь едем ко мне, – громко, так, чтобы все слышали, заявила докторша. – И больше ни ногой в это болото смердячье.
К докторше Травин не поехал, а та особо не настаивала. Он высадил женщину у калитки, рассказал ей коротко, почему считает, что сбежавшим мужчиной была Леднёва, и отправился домой. Лиза уже спала, правда, когда Сергей зашёл, глаза открыла, но тут же, убедившись, что свои пришли, снова закрыла и через минуту засопела. Травин тоже улёгся и почти сразу уснул, но выспаться ему не дали.
Ещё не было шести, как в окно постучали. Сергей поднялся, вытащив из-под подушки «майнлихер», махнул Лизе рукой, чтобы та не высовывалась. Та послушно кивнула, но смотрела с интересом. Травин распахнул дверь, на пороге стоял боец в форме ГПУ.
– Велено доставить, – сказал он, не заходя в дом.
Сергей натянул брюки, накинул пиджак, посмотрел в зеркало, лицо было помятым и небритым, глаза – красными. У калитки ждала машина, когда Травин сел на заднее сиденье, там уже расположилась Черницкая. «Форд» заехал внутрь Окольного города, свернул на Гоголевскую улицу и остановился почти в конце, возле белого двухэтажного здания в глубине двора, у подъезда, приметного цилиндрическими сводами. Это здание Травин знал, последним дореволюционным владельцем его было Псковское археологическое общество, а предпоследним – Лапин, отец Вари. Дом был выстроен капитально и явно не для жилых целей, полы из кирпича, уложенного ёлочкой, железные кованые двери, толстые стены со сводчатыми окнами создавали неуют.
Их с Черницкой под конвоем провели в большую комнату, обставленную казённой мебелью. Докторша ёжилась, кутаясь в лёгкое пальто, выглядела она не лучше Травина, когда её вели сюда, казалась испуганной, но стоило конвойным выйти, как тут же изменилась, стала куда увереннее.
– Я уже жалею, что связался с вами, – сказал Сергей.
– Поздно, – докторша уселась рядом, подхватила его под руку, прижалась, – что мнёшься, обними барышню, согрей, нам тут ждать ещё.
Ждать пришлось минут двадцать, наконец в комнате появился Меркулов, он уселся за длинный стол, хлопнул картонкой с бумагами. По лицу было видно, что особист крайне недоволен.
– В этой папке, – сказал он, – лежит бумага, по которой я тебя, гражданин Травин, могу расстрелять хоть сейчас. Знаешь, за что?
– Нет, – Сергей пожал плечами, зевнул, спать хотелось неимоверно.
– За саботаж. Сведения из тебя чуть ли не калёным железом приходится вытягивать. И с чего ты взял, что сбежавший человек – Леднёва?
Травин задумался. Было в хозяине Фомы что-то знакомое, но вот что именно, понять он не мог, на ум только Леднёва приходила.
– А кто же ещё? Она актриса, могла грим наложить, а что мужчину изображает – это я в спектакле видел. Живёт на одном этаже с ворами, и не в курсе их дел? Нескладно получается. Её ведь задержали?
– Нет, – Меркулов сморщился, словно лимон съел, – в комнате нашли грим, женскую одежду и чемодан, но Леднёва сидела у себя в квартире. Там тоже есть ход вниз, на первый этаж, только не в кладовую, а в гримёрку, говорит, в той комнате она переодевалась иногда, вещи хранила, если хозяева разрешали, а о чемодане и слыхом не слыхивала. К тому же он пустой. Нашли ещё один ход, прямо из кухни в небольшой подвал, а оттуда на улицу, вот по нему кто-то точно сбежал.
Травин не стал говорить, что с такими ресурсами, как у ГПУ, можно заранее план дома достать, Меркулов это наверняка и сам знал.
– Что с Моглино? – спросил тот.
– Всё, что я знаю, так это что Грунис получила предписание на проверку сейфа, и у неё послезавтра в подвале должно лежать примерно триста пятьдесят тысяч рублей. В кредитсоюзе вы уже побывали?
– Да, – Меркулов достал бумажный червонец, швырнул на стол, – на двести восемьдесят тысяч фальшивок, и не только там. Ещё «Металлист», все деньги на выкуп облигаций, и фабрика «Шпагат», выручка за весь апрель. Всего почти на миллион.
– Значит, всё же фальшивки?
– Когда знаешь, что искать, найдёшь, в одном месте дефект присутствует, причём сразу так и не увидишь, а мы нашли. И уж если о Леднёвых говорить, предположим, они тут заводилы, откуда бумагу взяли?