– Там личные вещи, – сказала она, увидев, что капрал похлопал по чемодану, и только тут сообразила, что советские бойцы перешли границу, словно её и не было.
– Дарья Павловна Леднёва, вы арестованы, – на почти чистом русском языке сказал эстонец. – Наденьте на неё наручники.
Глава 20
Старо-Вознесенский монастырь превратился на время в подобие пчелиного улья. То и дело с монастырской территории выезжали автомобили, некоторые возвращались сразу, привозя подозреваемых на допрос. Но таких было несколько десятков, и многим приходилось дожидаться своей очереди, пока люди Политкевича до них доберутся.
Из-за этого работа многих учреждений была парализована, таможня ждала своей участи в полном составе, включая начальника Рубина, допрашивали кассиров и ответственных товарищей из тех мест, где были получены письма на замену сейфов, госбанк тоже закрылся – работать там временно было некому. Начальники нескольких артелей и предприятий торговли тряслись в камерах. Политкевич радовался, словно мировая революция победила, как-никак накрыли целую шпионскую сеть вместе с радистом и эмиссарами вражеской разведки.
В четверг к обеду привезли сначала Леднёву, а потом Фому – его Черницкая зашила и сказала, что на несколько дней ГПУ может рассчитывать, но лучше поторопиться, потому что такие раны обычно воспаляются и уносят больного в могилу. Дарья Павловна валила всё на инженера Леднёва, который был мёртв и оправдаться не мог. Про то, откуда взялись старые ассигнации, она знать не знала, своим делом – печатью и распространением фальшивок – занималась, а в чужие не лезла. Машину печатную и краски привезли из-за границы контрабандой в начале марта среди другого груза, ещё зимой сделали гальванические пластины с образцов и отмыли банкноты, на изготовление червонцев ушло не так много времени, немецкий аппарат прокручивал по пятьдесят бумажек за минуту. Всего напечатали почти четыре миллиона рубликов с небольшим, сколько бумаги хватило. Сама Леднёва должна была деньги передать кому скажут.
Фома её слова подтвердил, про человека, который был с ним в комнате, он почти ничего не знал, кроме как что тот телосложения был хлипкого и всё время в гриме. А приказы, когда сам не появлялся, передавал через Чижикова, который, по словам Фомы, был человек опасный и мог за любое слово шилом ткнуть. И ещё он сказал, что пограничников Сомов зарезал, и этим хвалился.
– Мне кажется, не брешет он, – Политкевич курил одну папиросу за другой, – ты сам посуди, Александр Игнатыч, мужик, можно сказать, от сохи, обычный мокрушник, а тут такие аферы, куда там братьям Гохманам. Скорее уж Чижиков у них главным был, а этого таинственного хозяина заместо себя присылал для антуража.
– Чижикова поймаем – выбьем из него. Но настоящие зачинщики не здесь.
– Выяснил, кто за всеми стоит?
– Да, – Меркулов выложил на стол фотографию, сложенную пополам. – Леднёва опознала только одного, он их инструктировал в Риге, но эти двое всегда вместе, если один замешан, то и второй наверняка.
Фотографу позировали четверо – двое мужчин стояли рядом на аллее, ведущей к готическому замку, тот, что справа, обнимал за талию молодую женщину, сгиб проходил аккурат по его плечу. Женщина держала за руку мальчика лет десяти, в матросской форме и с кортиком на поясе.
– Германцы?
– Они самые. Этот, слева, его зовут Вальтер Николаи, он с девятнадцатого вроде как не у дел, но на самом деле самый важный человек в Веймарской разведке, к нему все ниточки ведут, подполковник Швантес, нынешний начальник абвера, каждую субботу у него в гостях. Через Швантеса любой польский, германский или латышский шпион в конечном счёте этому Николаи докладывает.
– А второй?
– Тут, Вацлав, стоит наш герой, он и Леднёвых заслал к нам, и Лакобу, тот тоже сейчас молчать перестал и выдаёт всех подряд. Знакомься, Юрген фон Белов, старый германский разведчик, регулярно нашу страну посещает по дипломатической части, в империалистическую столько секретов у царской армии выведал под личиной русского офицера, и не сосчитать. За ним наша контрразведка уже много лет гоняется, в шестнадцатом за руку было схватили, всё равно сухим из воды вылез. В прошлом году похожий на него человек по фамилии Ларин застрелил особоуполномоченного ГПУ, вместе с ним губернского следователя и двух бойцов, да только фон Белов в это время был в Москве, и доказать ничего не удалось, преспокойно уехал домой. Но я эту гниду когда-нибудь достану, дай срок. Главное, что осиное гнездо мы разворошили, будем здесь сволочей давить, пока не сбежали за кордон. И туда тоже доберёмся.