Конечно, он не говорил Крису всё это про кончики пальцев, живот, член… Но про чувства – говорил. И про страх, как его называл Слава, никогда-не-повторенья больше ни с кем. Он боялся всю оставшуюся жизнь прожить воспоминаниями о том, как любимый мужчина опускал ладонь на его живот, и он вздрагивал, как под электрическим током – и это повторялось из раза в раз, даже если это было тысячное прикосновение в их жизнях – он вздрагивал и в тысячный раз тоже.
- И самое ужасное, что я отказываюсь от него сам, - говорил Слава. – Потому что это типа… нездорово… Да?
- А вы сами как считаете? – спрашивал Крис. Он всегда так отвечал.
Слава только выдохнул:
- Я боюсь никогда себе этого не простить.
- Чего именно?
- Того, что пришёл от него лечиться. Иногда я думаю, что боюсь этого излечения, потому что оно будет означать его потерю.
Крис это записал.
Когда Слава вышел из кабинета, эмоции спали, ситуация перестала казаться такой накаленной. Он встретился с Максом в холле, и они поехали к мосту Капилано – достопримечательность, которую Макс обещал ему показать еще несколько месяцев назад. Это должна была быть дружеская прогулка по окрестностям города, но, не доезжая до моста несколько километров, Слава свернул по глухой дорожке в лес и остановил машину.
Макс покосился на него, как на опасного типа:
- В чём дело?
- Можешь дать мне руку? – попросил Слава.
Макс протянул свою ладонь, и Слава сунул её под толстовку, прижимая к животу.
- Расслабь пальцы, - шепотом попросил он.
Макс подчинился, и он, управляя его рукой, провёл подушечками пальцев от пресса к паху – пока те не коснулись пояса джинсов.
- Ты хочешь?.. – уточнил Макс, от смущения проглотив слова.
Слава кивнул, и парень подался вперед, поцеловал Славины губы и, расстегнув пуговицу и ширинку, быстро протолкнул руку в джинсы. Слава поморщился: это было не так. Не так, как он хотел почувствовать.
Потом он спрашивал себя тысячу раз: зачем? Это пятиминутное удовольствие от минета правда того стоило? К нему приходил только один ответ: хотел доказать сам себе, что это можно повторить, что если показать хорошему человеку, как нужно, то почувствуешь то же самое.
Пока получалось доказать другое: повторить невозможно.
Когда Слава кончил, они быстро отстранились друг от друга, как будто хотели сделать вид, что ничего не было. Слава на то и рассчитывал, а вот Макс, похоже, пытался посмотреть ему в глаза и понять, что случилось.
Стараясь не встречаться с ним взглядом, Слава вытащил пачку салфеток из бардачка: одну протянул Максу, второй вытерся сам.
- Спасибо, - прохладно произнёс Макс, проводя салфеткой по губам.
Славе всерьёз стало холодно от его тона. Он начал лихорадочно соображать, получится ли у них сменить тему, но Макс прямо спросил:
- Что это было?
- Ничего, - неестественно ответил Слава. – Поехали на мост.
Макс, помолчав, резко отвернулся и сказал:
- Отвези меня домой.
- Что?
- Отвези меня домой.
- Ты чего?
Он понимал, до чего глупо звучит его вопрос, но всё ещё рассчитывал… отшутиться. Если от минета вообще можно отшутиться.
- А ты чего?! – вскинулся Макс. – Ты типа по приколу заставил меня тебе отсосать, а сейчас мы дальше поедем?!
Слава опешил:
- Я тебя не заставлял!
- Я что, сам полез?!
Макс перешел на крик, и Слава инстинктивно вжался в кресло.
- Нет, но… - он сделал последнюю попытку оправдаться, но Макс громко повторил, чеканя слова:
- Отвези! Меня! Домой!
Слава, выдохнув, завёл мотор. Кивнул:
- Хорошо.
Дорога заняла тридцать минут, и всё это время они молчали, зато споры в голове Славы не утихали.
Одна его часть твердила, что он – мерзавец. Как можно было, зная, что Макс безответно влюблен и готов на всё, склонить его к этому ради дурацкой проверки чувств, которая даже не сработала. И какие чувства он этим проверил? Чувства ко Льву? Убедился, что они на месте? А без этого, можно подумать, не догадывался! Втянул человека в свои психологические травмы, чтобы тот об них тоже травмировался – какой молодец!