Это могла бы быть захватывающая история. Русский и иранец. Врач и нелегальный мигрант. Бывший скинхед и бывший мусульманин. Жаль, что они не живут в любовном романе.
Лев отодвинулся и сказал:
- Знаешь, я думаю, мы видимся сегодня последний раз, - очень мягко сказал, без заносчивости.
Тахир растерялся:
- Почему?
- Потому что ты не смотрел «Иронию судьбы».
Тахир удивленно мигнул. Четвертая шутка – снова мимо.
- Потому что я люблю Славу и хочу с этой любовью побыть наедине, - терпеливо объяснил Лев. – Но хорошо, что сегодня я не один. Одинокий Новый год меня бы размазал.
Тахир улыбнулся через силу, отставляя тарелку в сторону, на пол.
- А меня и этот размазал.
- Извини.
- Да ничего. Просто я люблю тебя.
Не зная, что сказать, Лев ответил ещё раз:
- Извини.
Не дожидаясь нескольких минут до боя курантов, Тахир собрался и ушёл. На прощание сказал:
- Надеюсь, ты правда больше не придёшь. Это изматывает.
- Не приду, - пообещал Лев.
Когда он закрыл за ним дверь и вернулся в гостиную, телефон, оставленный на столе, замигал экраном. Лев взял его в руки и открыл пришедшее сообщение от Вани: «Папочка с новым годом!!!!! А у нас ещё утро………………»
Он быстро напечатал в ответ: «Спасибо», но перед отправкой подумал секунду и дописал: «Спасибо, солнышко».
Почти 15 лет. Слава [48]
Мама не сказала ему, что делать.
Но мама сказала, что он молодец и что бы ни сделал дальше – это будет правильно.
- Потому что ты всегда стараешься, как лучше, - добавила она.
Слава, всхлипывая, отвечал:
- Я уже старался, как лучше, я читал книжки по воспитанию и отвечал ему фразами из этих книжек, и что толку? Может, я только хуже всё это время делал… Может, надо было его бить…
- Ты так на самом деле не думаешь, - отвечала мама.
- Я уже не знаю, что думаю.
Он выговаривался, а мама отвечала невпопад и совсем не то, что он хотел слышать (он хотел готовых формул, но кто их мог дать?), и всё равно становилось легче – хотя бы от того, что мама послушала. Обида на неё стала казаться ему глупой и ничего незначащий – зачем он бросил её, разве у него такая уж плохая мама?
Этот недолгий разговор дал ему сил взять себя в руки, вытереть слёзы и встретить младшего сына с улыбкой и готовностью слушать о майнкрафте, коте-сфинксе (такой жил у Джимми дома) и говорящем роботе, который делает руками-клешнями «клац-клац». От неудобного разговора уйти всё равно не получилось: усевшись за стол перед тарелкой оливье, Ваня спросил: - А что, Мики с нами праздновать не будет?
- Не думаю, - ответил Слава, потеряв улыбку.
- Почему?
Слава молчал, не зная, что сказать, а Ваня со знанием жизни вдруг спросил:
- Напился, да? – ещё и улыбнулся, с пониманием покивав.
- Если бы напился…
- Под кайфом?
- Ваня!
- Что? – непонимающе спросил сын. – У нас в детдоме колёса катали в обмен на мобильники. Дороже всего был мет.
Слава вздохнул: он и забыл, что жизненный опыт сына сполна переплюнул родительский. С надеждой посмотрел на мальчика:
- Ты хотя бы не пробовал?
Тот покачал головой:
- Не, у меня не было мобилы… Так что, Мики под кайфом?
- Вроде того.
Ваня опустил глаза в тарелку, наколол на вилку одну горошину и задумчиво её рассмотрел. Слава в своей тарелке делал то же самое: сортировал ингредиенты, отодвигал их друг от друга и ничего не ел. Тошно было.
Ваня поднял взгляд на Славу:
- А это плохо, да?
- Употреблять наркотики? Очень плохо.
- А курить?
- Тоже.
- Но ты куришь.
Стыд мурашками прошелся по позвоночнику: он же старался быть незаметным…
- Это обо мне плохо говорит, - вынужденно признал Слава.
- А что хуже курить: траву или сигареты?
Слава с подозрением глянул на сына:
- Ты почему спрашиваешь?
Ваня забегал глазами:
- Ну просто…
- Нет, не просто! Я же вижу.
- Просто спрашиваю!..
Если бы у Славы была лампа, как в кабинете следователя, он бы обязательно направил её сыну в глаза.
- Отвечай!
- Это Мики! – почти закричал Ваня. – Это Мики курит, не я!
- Откуда ты знаешь?
- Я видел! Еще летом видел! – Ваня сморщился, как будто сейчас заплачет. – Он сказал, ему подружка купила…
Слава попытался смягчить тон:
- Ты один раз видел?
- Да… Но иногда в комнате пахнет. Как тогда.
- Ясно, - выдохнул Слава. – Спасибо…
Он попытался улыбнуться сыну, но вышло совсем уж неестественно. Ваня закрыл лицо руками и заныл: