Он вздохнул: он и правда понимал. Ему было тяжело представить собственный запой при ребёнке, но он понимал, почему Слава не отпустит Мики. Потому что, несмотря на все свои «надо было…», он очень за него переживает.
- А ты всё ещё из дома работаешь? – поинтересовался Лев.
Возможные варианты решения закрутились у него в голове. Слава кивнул.
- Ты можешь продолжать у них работать, если вернешься?
- Могу, - флегматично ответил Слава, не заинтересовавшись вопросами Льва.
- А потом они ещё раз сделают тебе визу…
- Потом?
Лев рассудил: если и возвращаться, то временно, и таким образом, чтобы не терять возможности уехать обратно. Для этого Слава должен сохранить за собой и место работы, и доброжелательные отношения с работодателем.
- Приедешь, допустим, на полгода, - объяснял Лев. – Мы вместе разберемся, что делать с Мики, а потом ты снова уедешь. Сам решишь, в каком составе.
Он подразумевал: «Сам решишь, хочешь ли, чтобы Мики ехал с тобой», но надеялся, что Слава услышит и другое: «Сам решишь, хочешь ли, чтобы я ехал с тобой».
Слава провёл рукавом по глазам и, взбодрившись, спросил:
- А что будем делать с Мики?
- Я подумаю. Перезвоню вечером.
- У тебя уже десять.
- Я имел в виду твой вечер.
Слава, моргнув, странно улыбнулся:
- Живёшь моим временем…
Лев не понял, о чём он, и перешел к указаниям:
- Обыщи его комнату. Шкафы, тумбочки, стол, кровать... У него могут быть трава или другие наркотики, нужно их найти и забрать.
Слава кивнул, словно получил приказ.
- И телефон, - вспомнил Лев. – Забери мобильный, заставь сказать пароль или подбери сам. Нужно прочитать его переписки, понять, с кем он общается и откуда берет наркоту.
- О нет… - Слава мученически простонал. – Это не педагогично…
- Уже не до педагогики, поздно.
- Я понимаю.
Лев понимал, насколько непривычно и сложно звучит для Славы «заставь», «отбери», «обыщи», а потому поддерживающе сказал:
- У тебя всё получится. Я скоро перезвоню. И ты, если что, звони.
Слава вздохнул, соглашаясь, и они начали прощаться:
- До скорого…
- Давай. Целую.
Лев чуть не хлопнул себя по губам, сказав это. Они оба, замерев, посмотрели друг на друга, Славина рука, потянувшаяся к красной трубке, зависла в воздухе. Даже Сэм вздрогнула и открыла глаза, почуяв неладное.
- Извини, - проговорил Лев. – Я случайно.
- Всё нормально, - примирительно ответил Слава, и ещё раз повторил: - Пока.
- Пока.
Они одновременно коснулись кнопки отключения вызова.
Лев ещё некоторое время сидел, переводя дыхание и поглаживая Сэм за ухом (хороший антистресс), а потом заглянул в список контактов в мобильном. Там, как и вообще во всём, что касалось его жизни, царил идеальный порядок: все абоненты были рассортированы по папкам: «Семья», «Друзья», «Работа». Только Слава и дети не были ни в каких папках, они возвышались на самых первых строчках, как «важные». Он пролистал до списка, в который никогда не заходил, но всегда берег, потому что «мало ли что». В общем, до «однокурсников».
Димон. У Димона мама недавно попала в реанимацию, Лев её спас, это хорошо. Если бы не спас – позвонить бы не получилось.
Когда Димон ответил, Лев соблюл все вежливые формальности:
- Привет. Извини за поздний звонок, не разбудил?
Димон тоже ответил вежливо:
- Нет, всё в порядке. Что-то случилось?
- Хотел попросить тебя об экскурсии по твоему дворцу.
- По наркодиспансеру что ли? – хмыкнул Димон.
- Можно только по подростковому отделению.
- Оно детское называется.
Звучало жутковато, но Лев согласился:
- Ага, по нему.
- Нет проблем. Приезжай.
- Завтра утром нормально?
- Нормально.
Возникла пауза, и Лев испугался, что Димон сейчас отключит вызов.
«Спроси, просто спроси – уговаривал он сам себя. – Это ни к чему не обязывает».
- Подожди, - попросил Лев. – Я хотел ещё узнать…
- Что?
- Вы делаете кодирование?
Димон удивился:
- Кому? Детям?
- Нет, - выдохнул Лев. – Взрослым.
Почти 15 лет. Слава [50]
В верхнем ящике тумбочки, рассыпанными по углам, он нашел засохшие крошки каннабиса и папиросную бумагу, но самой травки не было, как и других наркотиков. На всякий случай, как и говорил Лев, он проверил все остальные ящики и шкафы, но из преступного обнаружил только сваленные комом вещи и контрольную работу по математике с отметкой F. Удивительно, как то, что ещё вчера вызвало бы негодование («Почему не подготовился?»), сегодня даже не заставило повести бровью. Какие уж теперь оценки…
В комнате пахло жженой травой, и Слава не мог понять, чудится ему этот запах или он висит в воздухе на самом деле. Верхний ящик тумбочки действительно источал странный растительный аромат, но теперь Славе казалось, что пахнет повсюду. Может, запах был здесь всегда, а Слава не замечал, потому что старался быть слишком хорошим? По пальцам одной руки можно вспомнить, сколько раз он проходил в детскую комнату – она вся принадлежала детям, потому что… потому что так правильно? Он стучал, прежде чем открыть дверь, не заходил, а заглядывал, не убирался и не требовал уборки (кроме протирания пыли), потому что позволял им самостоятельно решать, хотят они жить в порядке или хаосе. Разве это не демократия? Не та степень свободы, необходимая детям? Почему всё, что он старался делать правильно, теперь выглядит одной большой ошибкой?