И, конечно, болезненно-бледное лицо, но этот факт Лев списывал на усталость и недостаток свежего воздуха.
Смотреть на измученного замкнутым пространством Славу не оставалось сил.
- Выходи хотя бы на час, - даже не предложил, а попросил Лев. – Или заставь его выйти тоже.
- Я не могу заставить…
Лев вздохнул: он бы заставил.
- Он как будто специально, - сказал Слава, потирая глаза. – Не хочет выходить, чтобы я тоже мучился.
- Чуть-чуть осталось, - утешал Лев. – Когда вернетесь, могу забрать его к себе.
Слава фыркнул:
- Чтоб вы там на пару…
- Я закодировался.
Славин телефон бухнулся камерой вверх, и Лев какое-то время видел белый потолок с мелкими трещинками. Потом снова появился Слава.
- Извини, ты съехал с Льва Толстого.
- С чего?
- С Льва Толстого. Я упираю тебя в «Войну и мир».
- А, ясно. Необычные ощущения.
Слава впервые за разговор улыбнулся, лукаво глянув на Льва. Лев, приподняв правую бровь, улыбнулся в ответ.
- Ты закодировался? – переспросил Слава, посерьезнев.
- Да.
- Когда?
- Позавчера.
- Этой штукой? – Слава откинул руку в сторону и пальцами изобразил шприц, выпрыскивающий что-то в вену.
- Именно ею.
- Ахренеть, - он подался вперед, сел ближе, и внимательно посмотрел на мужчину – взгляд его при этом блуждал левее от камеры. – И что будет, если ты выпьешь?
Лев, закатив глаза к потолку, вспоминая, перечислил:
- Тошнота, рвота, инфаркт, инсульт, кома, смерть.
- Что-то одно или одновременно?
Лев прыснул и снова посмотрел в камеру. Слава улыбался – второй раз за разговор.
- Это как повезет.
- Ясно, - произнёс он. – Это очень круто, я рад. В смысле, что ты закодировался, а не что ты… Ну, ты понял. И… я волнуюсь. Но больше рад.
- Волнуешься?
- Волнуюсь, - кивнул Слава. – Срыв дорого тебе обойдется.
- Я не сорвусь, - пообещал Лев.
Они неловко замолчали, оба отвели взгляды от экрана. Слава обернулся назад, посмотрел на настенные часы в канадской гостиной, и произнес:
- У тебя уже ночь…
Лев опустил глаза на наручные часы: почти два. За окном стояла кромешная тьма, в то время как пространство за спиной Славы заливало полуденным светом.
- Да… - выдохнул он.
- Пойдешь спать?
- Ну… - Лев замялся. – Я могу проговорить с тобой хоть всю ночь, - смутившись, как звучит эта фраза, он поправился: - В смысле, если тебе там скучно или тяжело. У меня всё равно выходные.
- Давай поговорим, - кивнул Слава.
Запустив пальцы в волосы, он откинул отросшие пряди со лба, и Лев, сглотнув, представил, как эти пальцы касаются его тела. Стало жарко.
- Что интересного у тебя случилось за эти месяцы? – спросил Слава.
Лев подумал о гей-баре, Тахире, пьяном пробуждении, следах ремня на запястьях, незнакомце-викинге в своей квартире, унылом, не приносящем удовольствия сексе с иранцем каждые выходные, и, пожав плечами, ответил:
- Да так… Ничего. Только работа. А у тебя?
Слава усмехнулся, подпер голову рукой и произнес в тон Льву:
- Ничего. Только работа.
Льву стало не по себе от мысли, сколько всего могло точно также промчаться в голове у Славы. Он начал гадать, что там могло быть? Сложно представить, что Слава попадал в какие-то пьяные или опасные авантюры, сложно представить, что он искал одноразовых связей по барам и клубам – и это, как ни странно, расстраивало Льва. Он был готов принять ошибающегося Славу, Славу, переспавшего с кем-то по пьяни, Славу, пытающегося забыться в сексе с другими мужчинами, но мысль о том, что у него мог появиться кто-то, с кем Слава был столь же серьезен и честен, как со Львом, была ему невыносима.
Лев никого к себе не подпустил. Лев никому не рассказал о себе столько, сколько знал о нём Слава. Поэтому он даже не считал, что в чём-то виноват: ему было плохо, он справлялся с этим, как мог, вот и появился этот Тахир…
А кто там появился у Славы? И доверил ли он ему столько же, сколько доверял Льву?
Он хотел спросить его об этом, но тогда бы пришлось отвечать на встречные вопросы. Лев был к ним не готов.
Поэтому он просто сказал:
- Я очень скучал по тебе. Все эти месяцы. Это главное, чем я занимался.
Слава ответил:
- Я ходил к психотерапевту, чтобы перестать по тебе скучать. Почти все эти месяцы.
Звучало приятно и неприятно одновременно. Он скучал, но хотел перестать…
- Помогло? – уточнил Лев.
Ответа не последовало. На фоне что-то прошуршало, Слава отвлекся, посмотрел в сторону и сел прямее. Лев услышал издалека:
- Папа, открой…
В кадре появилась тонкая ручка их младшего сына, протягивающая бутылку питьевого йогурта. Слава взял её, открыл и вернул обратно. Ваня, отпив, наклонился и заглянул в телефон: над губами, растянутыми в улыбке, виднелись молочные усы.