«Причём всегда», - мрачно подумал он, вспоминая свои потуги в стихосложении.
Той ночью они переписывались до двух часов: Слава спросил, как Лев думает, считаются ли они настоящими друзьями, и что вообще такое дружба. Лев сказал, что считает Славу своим самым близким другом, потому что никогда и никому не доверял столько, сколько доверяет ему. А Слава нарисовал на планшете целую схему, объясняющую, что такое дружба, по его мнению, и прислал ему, но пока Лев изучал, куда какие стрелочки ведут и что из чего следует, случайно заснул с телефоном в руке, не попрощавшись. Тень в ту ночь не приходила.
А на утро он обнаружил сообщение: Слава, не дождавшись никакой реакции на свою таблицу, написал: «Отлично, ты уснул от скуки, я этого и добивался! Доброй ночи»
Он снова начал день с заботы о себе: с душа, с пробежки вместе с собакой (минус пятнадцать – терпимо), с завтрака. За эти месяцы он отвык готовить настоящий завтрак, а тут старался, как не для себя: омлет с помидорами и сыром. Привел в порядок книжную полку: отсортировал тома по порядку. Пока возился, болтал со Славой через наушники: у того одна тема была неожиданней другой: «А почему завидовать – это плохо? Сегодня сказал Ване не завидовать, а теперь думаю – а почему бы и не позавидовать?»
Они размышляли вместе, а Лев думал: как круто. Прошло пятнадцать лет, а они всё ещё могли говорить о чём угодно.
«А ты бы убил Гитлера, если бы попал в прошлое? А Пу… Так, стой, тебя там не прослушивают?»
«Интересно, что детей убивать сложнее, чем взрослых, даже если знаешь, что они вырастут в чудовищ. Да нет, я не про наших, я же гипотетически… Ну это мы просто про Гитлера начали, поэтому я так сказал!»
Иногда они замолкали, потому что, при прорисовке сложных деталей, Славе требовалась тишина. Он не просил об этой тишине, просто Лев знал: если замолчал, значит, что-то там вырисовывает. И тоже молчал.
- Лев, - неожиданно окликнул он.
- Да? – он отложил в сторону Достоевского.
- У меня уже поздно. Я скоро спать.
- Хорошо.
Шумно выдохнув в динамик, Слава предложил:
- Можем еще раз попробовать, если хочешь.
- Ты про секс?
- Да.
Лев посмотрел на календарь над столом и шутливо произнёс:
- Сегодня же православное Рождество!
- Это значит «нет»? – уточнил Слава.
- Это значит да! Праздник же!
Второй раз получился лучше, со знанием дела: раскованней и смелее, без стеснения и: «Ты специально камеру поднимаешь так, чтобы я ничего не видел?». Вместо традиционного «дай пять», Слава в конце отправлял сердечко, которое раздувалось на весь экран и стучало из динамиков. Лев, обессиленно опускаясь на кровать, в ответ отправлял такое же.
Какое-то время они лежали, не отключая камеры, и разглядывали друг друга – взмыленных, уставших, шумно дышащих. Слава, облизнув губы, непринужденно сообщил:
- Есть секс-игрушки, которые можно подключить к смартфону партнера, и он будет управлять ими издалека.
Лев даже замер от неожиданности.
- Это предложение?
- Да, - кивнул Слава. – Представь, ты на операции, а тут я достаю смартфон и…
Лев прыснул, не давая ему договорить:
- Слава, блин!
- Ну что? – он засмеялся.
- Я не пойду с вибратором в заднице на операцию, - серьезно ответил Лев.
Слава цыкнул, переворачиваясь на спину:
- Ну и зануда.
Он задумчиво посмотрел в потолок, словно разглядывал что-то, а потом:
- Ну так вот. Думаю, я бы Гитлера убил.
- Серьёзно?
- Ага.
Лев удивился: сам-то он ответил, что не стал бы. Не то чтобы специально подбирал пацифистские ответы, но всё-таки старался быть ближе к Славе в своих рассуждениях. А тут…
- А если бы всё стало ещё хуже, чем при Гитлере? – предположил Лев.
Слава пожал плечами:
- Не попробуешь – не узнаешь. Я бы попробовал.
- Но ты же против оружия!
Слава поморщился, как будто вспомнил что-то неприятное:
- Блин, точно!.. – и вздохнул: – Придется тогда голыми руками убивать, ничего не поделаешь.
Он снова засмеялся, напрягая пресс, и только тогда заметил, как устали мышцы живота – так много они смеялись друг с другом! «Это точно любовь», - подумал Лев.
- Спи спокойно, мой принц из восточных сказок, - прошептал он. Это было в сто раз интимней, чем сказать: «родной».
Слава улыбнулся, повернулся на бок, обхватывая подушку руками.
- А тебе хорошего дня, мой принц из скандинавских.
В спальне Славы стоял оранжевый полумрак в свете настольной лампы. В спальне Льва, отражаясь от зеркала, падала полоска света на постель. Солнце никогда не посещало их царства одновременно.