Пока получалось быть достаточным только для Вани. Он рассказывал сыну, как они его любят, как они в него верят, как без него стало пусто и не по себе… Только о том, что Лев уехал – не рассказывал.
Теперь у него стало две точки отсчета: день Ваниной комы и день, когда уехал Лев.
На восьмой день Ваниной комы и на следующий день, как уехал Лев, Слава поменялся сменами с Мики: пустил старшего ребёнка к постели младшего, а сам поехал домой. То, как Мики беспокоился за Ваню и стремился проводить с ним больше времени в больнице, вызывало у Славы смесь восхищения, гордости и досады: всё-таки Мики не похож на Льва. Зря он говорил ему об этом раньше. Поразительно, насколько больше ответственности и эмпатийности оказалось в их старшем сыне – насколько больше, чем в отце. Слава должен был заботиться о Мики, а ему приходилось на него полагаться, как на взрослого.
По дороге он остановился у супермаркета, купил энергетик, банку кофе и шоколадку с орешками (для Мики), а на подходе к кассе заметил знакомый серый свитшот – его обладатель стоял к нему спиной и пытался сделать выбор между колой и фантой. Слава узнал Макса, но не стал ни подходить, ни окликать – не было сил на дружелюбие.
Скрыться не удалось. Едва он положил энергетик, кофе и шоколадку на ленту, как Макс сам его заметил и подошёл к той же кассе, заняв очередь следом.
- Привет, - несколько неловко сказал он.
Слава вымученно улыбнулся в ответ:
- Привет.
Макс опустил взгляд на ленту со Славиными покупками и заметил:
- Кажется, ты пытаешься не спать.
Слава вздохнул:
- Тяжелые дни.
Макс положил фанту рядом с его энергетиком и сообщил:
- Я иду со встречи. Тебя давно не было.
- Сейчас немного не до этого.
Макс, наблюдая, как кассир пробивает Славины товары, сказал:
- Что-то случилось.
Это было утверждение, а не вопрос. Слава кивнул, скидывая продукты в рюкзак. Расплатившись, он глянул на Макса: раз уж завязался разговор, уйти было бы невежливо, поэтому он подождал, пока тот купит фанту. Макс с благодарностью посмотрел в ответ.
Они вышли на крыльцо магазина, и Макс спросил:
- А ты тут?..
Слава предугадал вопрос:
- Я тут живу. На соседней улице.
- Понял, - кивнул Макс. – Что случилось?
Слава покачал головой:
- Долгая история.
- Не хочешь рассказывать?
Хочет ли он рассказать, что его младший ребёнок уронил на себя ворота и впал в кому, а муж – муж, который мог бы его поддерживать, говорить с медиками, объяснять происходящее и успокаивать своим врачебным авторитетом – собрал вещи и уехал в Россию, даже не назвав настоящей причины, а выдумав вместо неё острую несуществующую потребность в деньгах? И что теперь он разрывается межу больницей и старшим сыном, который стал ещё более замкнут, чем обычно, а он не знает, как поддержать его, потому что у него не получается поддержать даже себя? И что на всём белом свете у него нет ни одного человека, с которым он мог бы просто поговорить обо всём, что случилось?
О, он очень хотел об этом рассказать.
Они неспешно пошли вдоль улицы, в сторону Джервис-стрит, и примерно на середине истории (возле кафе индийской кухни) Слава откупорил энергетик и отпил, чтобы смочить горло, а Макс – фанту, чтобы прийти в себя.
- Почему он уехал? – удивился Макс.
- Я не знаю.
- Он даже не объяснил?
Слава пожал плечами:
- То, что он объяснил, я не считаю за объяснение.
Они стояли посреди улицы, заглушаемые потоком машин, и Макс, оглянувшись, кивнул на кафе:
- Давай зайдём. Поговорим.
Слава согласился, мельком отметив радужный флаг на вывеске.
Внутри было не радужно, но и не очень по-индийски: серо и минималистично, только ярко-желтые молнии на стенах разбавляли интерьер. Кафе делилось на два зала: один с мягкими диванами, для больших компаний, а во втором – небольшие столики на двоих. Они прошли во второй. По дороге Макс прихватил меню со стойки официанта и спросил у Славы: - Тебе что-нибудь взять?
- Нет, я…
Он глянул в меню через плечо Макса: палак-панир, бириани, пакора… Слава поморщился:
- Я не ем индийское.
- Хочешь пить?
- Я пью, - Слава показал на энергетик в своей руке.
Макс мученически выдохнул:
- Выбрось эту гадость.
- Это не гадость! – возмутился Слава.
- Ты себя в зеркало видел? – с неожиданным наездом спросил Макс. – Сколько кофеина ты в себя залил? У тебя уже сосуды в глазах лопаются. Себя не жалко, хоть детей пожалей.
Слава должен был признать, что Макс прав: последнее время он чувствовал своё сердце где-то на уровне горла.
Они устроились за столиком, Слава положил телефон на край стола, чтобы отслеживать время и звонки. Макс заказал зеленый час, Слава – апельсиновый сок (не рискнул продолжать эксперименты с тонизирующими напитками). Когда официант – парень-индус с длинными серьгами в ушах и сапфировыми бусами на шее (Слава тут же подумал, что хочет выглядеть также) – отошёл в сторону, они с Максом неловко посмотрели друг на друга.