В небольшом ларьке возле дома, куда он зашёл на накале эмоций, долго спорил сам с собой из-за сигарет: последний раз Слава курил десять лет назад, когда судился с матерью из-за Мики, и тогда это здорово ставило крышу на место. С другой стороны, всё это вредно, рак легких, он отец двоих детей… Но как там сейчас с крышей?
Вспомнил своё грубое: «Замолчи», обрывающее разговор с Мики, и вздохнул: крыша не на месте. Сигареты взял.
Вернулся домой, чтобы переодеться, и, проходя мимо комнаты сына, бегло сообщил ему:
- Я гулять. Приеду после одиннадцати.
Мики невнятно промычал в ответ, не отрываясь от экрана ноутбука. Слава остановился на пороге комнаты.
- Если что, звони.
Снова невнятное мычание.
- Люблю тебя.
На это Мики тоже ничего не ответил.
Слава надел розовую толстовку вместо розовой футболки, которую стащил Лев (он заметил это ещё до отъезда мужа, но не стал возражать), и спустился к машине.
Теперь, сидя на капоте автомобиля, заново пробовал курить, кашляя с непривычки. Макс вышел через несколько минут, извинился за задержку, бросил взгляд на сигарету в руке Славы, но ничего не сказал. Слава выкинул окурок в мусорный бак, стоящий неподалеку, и они сели в машину.
Макс выжидающе смотрел на него, как бы спрашивая: «И что теперь?». Слава, посмотрев в ответ, спросил:
- Смотрел «Гарри Поттер и Узник Азкабана»?
Макс улыбнулся:
- Смотрел.
- Хочешь ещё раз?
- С тобой – всё, что угодно, - ответил Макс и засмущался от своих же слов. На бледных щеках появился ярко-алый румянец.
Слава подумал, что тоже, наверное, покраснел – хорошо, что на его коже это не так заметно.
- В сторону Стэнли парка есть драйв-ин, - объяснил он. – В девять будет «Гарри Поттер». Поехали?
«Драйв-ин» в Канаде называли автокинотеатры под открытым небом. Макс быстро закивал, не глядя на Славу – словно старался скрыть смущение.
Когда Слава завёл мотор, Макс спросил:
- Как Мики?
Славе понравилось, что он спросил именно про сына. Если бы спросил: «Как ты?», его бы ничуть не подкупило, а вот Мики…
Он вырулил на дорогу, и автомобиль, как ленивый монстр, начал медленно продираться через узкую тропинку.
- Кажется, мы поругались.
- Из-за чего?
Слава вздохнул, крепче сжимая пальцы вокруг руля.
- Не смог ему объяснить, что произошло между мной и Львом. Нагрубил.
- А ты сам понимаешь, что между вами произошло? – спросил Макс. И, кажется, улыбнулся – в наступающей темноте Слава не разглядел.
Он задумался.
- Наверное, мы стали друг другу чужими людьми.
- Так ему и скажи.
- Кому? Мики? – удивился Слава.
- Ну да. Думаешь, он не поймёт? – прыснул Макс. – Он же взрослый. Я был бы рад, если бы мать в своё время сказала мне хотя бы это.
Слава с любопытством глянул на него:
- Твои родители тоже развелись?
- Да. И мне тоже было лет пятнадцать.
- Ты потом общался с отцом?
- Ну да, - ответил парень, как само собой.
- Я вот не общался. Мой просто исчез. Ушёл и не вернулся.
- За хлебом что ли? – засмеялся Макс.
Слава фыркнул: никто раньше не позволял себе смеяться над тем, что его отец сгинул восвояси – Макс был первым. Это тоже понравилось Славе.
На подъезде к парку Слава остановился у супермаркета: сказал, что купит попить. Макс с почти родительской строгостью наказал:
- Никаких энергетиков, понял?
- Только апельсиновый сок, - заверил Слава. – Тебе что-нибудь взять?
- Фанту. С лаймом.
- С лаймом? Она такого цвета, как чистящее средство для окон?
Макс удовлетворенно кивнул:
- Она и есть чистящее средство для окон.
Слава покачал головой: детям он такое пить не разрешает. Ну, не он, а Лев. Но он как бы тоже – придерживается единой политики воспитания.
Слава быстро обошёл супермаркет, взял сок, фанту ядовито-синего цвета, мармеладных мишек (они случайно попались на глаза и он, подумав о Ване, машинально схватил их с прилавка), потом долго пытался понять, голоден или нет – вспомнил, что не ужинал, и, возможно, даже не обедал (об этом он уже вспомнить не смог – казалось, прошла целая вечность), и взял булочку с маком. Когда расплачивался на кассе, понял, что до «Гарри Поттера» осталось пять минут.
Садясь в машину, он передал кислотную фанту Максу, а остальное кинул на заднее сидение. Макс, глянув на часы, спросил: