Зайдя в больницу, он прошмыгнул мимо регистратуры, бегло поздоровавшись с администраторшами. Стараясь нигде не задерживаться, добрался до лифта и занял позицию в углу, вежливо улыбаясь каждому следующему заходящему, а потом выскочил из лифта последним, сразу последовав в процедурный кабинет – быстрее, чем встретит кого-нибудь из коллег. Там, в процедурном кабинете, заступала на пост старшая медсестра – Виктория Викторовна, с которой они были знакомы уже больше десяти лет. Она много хохотала, красилась в морковный цвет и, как сказал бы Мики, «всегда была на приколе».
Лев, остановившись на пороге, вежливо поинтересовался:
- У вас пластыря не найдется?
Виктория Викторовна, оглянувшись на него, начала веселиться в своей манере:
- Ну, даже не знаю, это же всё-таки больница, откуда тут у нас… - а потом, в своей же манере, громко расхохоталась.
Лев улыбнулся и смиренно подождал, пока она прекратит смеяться и даст ему пластырь.
- А что у вас случилось? Порезались? – спросила она, копаясь в ящике с одноразовыми шприцами и спиртовыми салфетками.
- Да, типа того.
Она протянула ему длинную полоску пластыря, но Лев покачал головой: сказал, что нужен квадратный. Она и такой нашла: белый, с подушечкой в середине – на такие в отделении крепили катетеры к рукам.
Взяв пластырь, он понял, что, если повернется, Виктория Викторовна сразу поймет, что случилось. Подождал секунду, надеясь, что она отвернется, но она продолжала таращиться на него в упор. Лев подумал: может, пойти в другую сторону? Но в другую сторону выход на лестницу, там ещё больше людей…
Вздохнув, Лев попросил:
- Давайте это будет наш с вами секрет.
Повернувшись направо, он направился к ординаторской под её испытующим взглядом.
Конечно, никаким «секретом» это не будет. Если в отделении о чём-то знает старшая медсестра – можно считать, об этом знают все.
В конце рабочего дня ему написала Карина: спросила, нужно ли, чтобы она «зашла в гости». Лев обиженно напечатал в ответ: «Нет, спасибо». Поставил в конце точку, чтобы она поняла: он всерьёз обиделся.
Вернувшись с работы, он сразу лег спать, с горечью обнаружив, что постель пахнет чужим мужским одеколоном. Поворочавшись, не зная куда деться от запаха иранца, он поднялся и вытащил из шкафа Славину футболку, для которой выделил отдельную полку. Снова лёг, завернулся в одеяло и обнял футболку, уткнувшись в мягкую ткань носом. Запахло Славой. Он быстро заснул.
А проснувшись ближе к полуночи, умылся, принял душ и поехал в бар: даже успел до закрытия метро заскочить в последний поезд. Можно было бы дождаться Тахира дома, но он не выносил одиночества и тишины.
В баре народу было больше, чем в прошлый раз. Льву пришлось растолкать какую-то гей-парочку: парни, слившись в поцелуе, перекрыли ему путь к барной стойке. Протискиваясь между ними, Лев смерил презрительным взглядом и одного, и второго, как бы говоря: «Ну вы и педики, конечно». Они и выглядели также – как педики.
Тахир, заметив его, махнул рукой и обворожительно улыбнулся:
- Привет, сладенький.
Он сказал: «Sweetie», что, видимо, нужно было понимать как: «Сладенький». Льва внутренне передернуло.
Садясь за стойку, он бросил:
- Сделай что-нибудь, как в прошлый раз.
Иранец кивнул, не переставая похотливо улыбаться. Льву казалось, каждый в этом баре замечает, что между ним и барменом что-то было. Его беспокоило, что все считают его геем, но мысль, что все вокруг тоже геи, не уменьшала его скованной враждебности.
Тахир поставил перед ним вытянутый бокал с красноватым содержимым – таким же, как в прошлый раз, и Лев, отпив, уловил знакомые нотки гренадина, и в то же время, что-то новое – жаром прошедшее по горлу. Глотнув ещё раз, он понял, в чём дело.
- Там алкоголь, - констатировал он, посмотрев на Тахира.
Тот довольно кивнул:
- За счёт заведения.
- Когда я говорил, как в прошлый раз, я имел в виду – как в прошлый раз, - с раздражением выговорил Лев. – Что там?
- Водка.
- Ну ахренеть, - выдохнул он на русском.
Тахир наклонился к нему и жарко прошептал в самое ухо:
- Ты очень напряжен. Расслабься.
Медленно отстранившись, он задержал своё лицо возле лица Льва, как для поцелуя, но вместо этого перехватил губами трубочку из его коктейля и отпил, не сводя взгляда со Льва. Внизу живота сладко заныло.
К тому моменту, как Лев допил коктейль до конца, произошёл целый ряд приятных изменений: педики перестали его раздражать, а флиртующие мужчины начали веселить. На него накатывала волнующая радость каждый раз, когда кто-то подсаживался за соседний стул и начинал делать комплименты. Вчера это казалось ему омерзительным, но сегодняшнему Льву было странно то омерзение: комплименты – это ведь так приятно.