Викинг ответил, как ни в чём ни бывало:
- Я тебя подвёз.
Лев уточнил с опаской:
- У нас ничего… ничего не было?
- Ты не помнишь? – усмехнулся мужчина.
Льва напугала эта усмешка. Он подумал, тот сейчас продолжит: «Ты не помнишь, как мы трахались всю ночь?», но викинг просто сказал:
- Нет. Ничего не было.
Третья хорошая новость.
- Я пустил тебя в квартиру?
- Тебе пришлось, - пояснил викинг. – Без меня ты бы не дошёл до кровати.
- Ясно, - растерянно выдохнул Лев, щурясь и оглядывая комнату. – Который час?
- Семь-тридцать.
Лев провёл ладонями по лицу, пытаясь осознать неумолимо приближающееся рабочее время.
- Мне нужно на работу…
- Я бы не советовал.
- Я должен.
Проходя мимо викинга, заполнившего своим мускулистым телом почти весь дверной проём, Лев почувствовал себя неуютно: в редкие моменты своей жизни он ощущал себя меньше и слабее кого-то другого. Может быть, только с отцом.
Он заперся в ванной комнате, врубил холодный душ, скинул с себя футболку, потянулся к ремню на поясе, но пальцы уперлись в джинсовую ткань: ремня не было. Это странно: он помнил, как затягивал его накануне. Он носил его не столько из необходимости, сколько по привычке.
Решив, что снял его ночью, он разделся и залез под ледяные струи, надеясь быстро привести себя в чувства. Вода ударила, как мелкие камешки, и защипала, как сотни невидимых ссадин. Он оглядел себя: на руках, ногах, животе и бёдрах множились синяки и покраснения – одни размытые и как будто бы случайные, другие – пугающе конкретные. На запястьях виднелись следы с кровоподтеками – они шли вкруговую, как красные ленты, обвязавшие его руки. Колени разодраны, будто выскобленные наждачной бумагой – именно колени защипало в первую очередь, когда он залез под воду.
«Наверное, я падал и ударялся о предметы, когда был пьяным», - резонно рассудил Лев. Это объясняло всё. Почти всё.
Вернувшись в себя настолько, насколько позволяло придавившее утреннее похмелье, он выбрался из душа, надел джинсы и вышел в гостиную. Викинг, привалившись к стене возле книжной полки, листал «Мастера и Маргариту» - единственную книгу, которую Лев всюду таскал за собой, потому что именно она помогла выбраться из бездны в прошлый раз.
Когда он уезжал из Ванкувера, вытащил из рамки одну фотографию: на ней были Лев с пятилетним Мики, оба в белых рубашках – кажется, перед походом в театр, и Лев поправлял на сыне воротничок. Он вложил эту фотографию в задний форзац «Мастера и Маргариты», и теперь викинг, перелистнув до конца, вытащил её и, бегло пройдясь взглядом по снимку, посмотрел на Льва с елейной ухмылочкой: - Милый ребёнок.
Льву отчего-то захотелось запретить ему смотреть на Мики, и он вырвал фото из чужих рук, едва не порвав.
Мужчина с усмешкой спросил:
- Это твой сын?
- Неважно, - буркнул Лев.
Он прошёл в спальню, начал привычно собираться на работу: белая рубашка, брюки, ремень… Где ремень? Лев растерянно оглядел комнату, останавливаясь глазами на стульях, кресле, подоконнике.
Викинг был тут как тут:
- Что-то потерял?
- Ремень, - машинально ответил Лев.
Викинг прошел в спальню, обошёл его кровать и поднял ремень с пола, с другой стороны. Протянул его Льву.
Лев, помедлив, прежде чем его взять, произнёс:
- Как быстро ты его нашёл…
- Ты снял его, когда пришел, и бросил в сторону, - моментально ответил мужчина.
Звучало правдоподобно.
Лев взял ремень, продел его в петли и затянул. Викинг продолжал стоять рядом на расстоянии вытянутой руки и Лев отошёл в сторону – ему становилось не по себе от ощущения нависания другого человека. А может, ему было не по себе только от этого человека. Сомнения, подозрения и опасения роились в мыслях, но он давил их на корню, не позволяя оформиться в конкретные слова. В конкретные обвинения.
- Как тебя зовут? – спросил Лев, накидывая пиджак в коридоре.
Мужчина, усмехнувшись, ответил:
- Предпочту остаться безымянным спасителем.
- Спасителем? – Лев подумал, что ослышался.
- Если бы не я, неизвестно, чем бы ночь закончилась, - пояснил тот. – А так – ты дома, в безопасности. Разве нет?
У Льва неприятно заскребло в груди. Пересиливая отвращение (отвращение от собственной слабости), он спросил:
- Откуда у меня синяки?
- От падений, - немедленно ответил викинг.
Лев с подозрением сощурился.
- Ты что, считаешь, я тебя бил?
- Даже не знаю…
Мужчина заглянул ему в глаза, прямо как тогда, в баре, и вкрадчиво проговорил:
- Лев, я только довёз тебя, оставил в кровати и дождался, чтоб ты проснулся. Хотел убедиться, что ты в порядке, и всё.
Верить в это хотелось больше, чем в собственную уязвимость, слабость и неспособность защититься. Поэтому Лев очень, очень старался ему поверить.