- Хочу, - проговорил он, глядя Максу в глаза. – Чувствуешь?
Макс потянул Славу на себя, и они повалились на мягкие подушки.
Именно с Максом Слава занимался лучшим сексом в своей жизни. Он не чувствовал его, как лучший, но логически сознавал его именно таким: Макс был раскованным, свободным в своих желаниях, открытым к любым обсуждением и готовым пробовать почти всё что угодно. Кроме этого, Максу не нужно было повторять, что всё происходящее – нормально, что его желания – нормальны, что ничего страшного не происходит. Макс не предъявлял ему длинный список сексуальных практик, которые Слава должен забыть, не обсуждать и никогда не припоминать только потому, что они стыдные и унижают достоинство. У Льва этот список делился на подсписки, под названием: «Стыдные и унижают моё достоинство, но мы всё равно будем это делать», «Стыдные и унижают моё достоинство, но иногда можно», «Стыдные и унижают моё достоинство настолько, что никогда и ни при каких обстоятельствах». Стыд был неведом Максу, Лев из стыда состоял, но Слава всё равно скучал по своему мистеру-только-не-смотри-закрой-глаза-выключи-свет. Он был трогательным и забавным в своём смущении, Слава смеялся каждый раз, когда слышал новое условие («Я хочу это попробовать, но потом ты сделаешь вид, что мы этого не пробовали»), и это оказывается было так важно – что они смеялись, потому что если секс не смешной, то зачем им вообще заниматься?
С Максом вот было не смешно. Секс с Максом был похож на бесконечную несмешную шутку, такую несмешную, что даже неловко. Но Макс, конечно, был в этом не виноват. Со Львом они друг друга любили, а это, наверное, тоже чего-то стоило.
Макс шёл рядом, провожая его до дома, и рассказывал про подвисной мост в парке Капилано – мол, отличное место для свиданий, надо как-нибудь съездить. Слава кивал, слушая, а у самого мысли слиплись в сплошной комок, где одна стала не отличима от другой: где Лев как там Лев как дела у Льва скучаю по Льву хочу ко Льву люблю Льва Лев Лев Лев А потом из сознания выныривал неожиданный вопрос: «Какой ещё мост в парке Капилано? Зачем?», и снова: «Я хочу ко Льву».
Когда они свернули на Джепсон-Янг-лэйн, почти сразу оказавшись перед Славиным домом, тот начал торопливо прощаться:
- Всё, пока, - он чмокнул Макса в губы. – Я напишу.
- Насчёт моста?
Слава чуть не спросил: «Какого моста?». Опомнившись, кивнул:
- Ага. Пока, - и заспешил домой.
- Пока. Люблю тебя.
Слава сделал вид, что не услышал этих слов.
Подходя к лестнице, он поднял глаза и столкнулся нос к носу с другом-переростком своего сына. Тот смотрел на Славу несколько удивленно – то переводя взгляд за его спину (видимо, на Макса), то опять на самого Славу.
«Заметил», - с мрачным раздражением подумал мужчина.
- Здравствуйте, мистер Франко.
Как и все в Канаде, он неправильно произнёс его фамилию: на манер испанского диктатора. Слава не стал его поправлять.
- Привет, Майло, - коротко ответил он, проходя мимо парня вверх по лестнице.
Интересно, насколько далеко зашла толерантность в Канаде? Уважают ли канадские школьники право чужих отцов тайно целоваться со своими любовниками? Слава надеялся, что да.
Уже в подъезде он вытащил телефон и написал Максу: «Нас видел друг моего сына».
Макс спросил: «Ну и что?»
«Он ему расскажет»
Макс опять: «Ну и что?»
«Мики разозлится. И, наверное, расстроится»
А Макс написал: «У тебя абьюзивные отношения не только с бывшим, но и с сыном что ли?»
И тогда уже разозлился Слава. Одной рукой он сердито вертел ключ в замочной скважине, а второй быстро набирал сообщение:
«Он не мой «бывший», он мой муж. А с сыном у меня нормальные отношения, и тебя они не касаются».
«Ахуенные новости», - написал Макс.
«Ага», - ответил Слава, и поставил точку – так делал Лев, когда злился.
Макс больше ничего не сказал. Стало ясно: они впервые поссорились.
Почти 15 лет. Лев [33]
Он взял белую кружку с аляповатыми розами, выстланными по кругу, откупорил уже начатую бутылку виски и плеснул на дно. Бутылку, тщательно закрутив, спрятал обратно в сумку – больше хранить было негде. Только он поднес кружку к губам, как на входе в гостиную прошелестели чьи-то робкие шаги. Мысль: «Выпить или вылить?» стремительно промчалась в его голове, но он поставил кружку на столешницу и сделал вид, что она вообще не его. Выплеснуть в раковину было бы слишком заметно. Залить в себя… Тоже слишком заметно – вдруг пришлось бы заговорить? Поэтому он встал чуть в стороне – так, может, и не спросят.