- Максим, это нечестно. Ты разрешил мне это сделать, а теперь делаешь вид, что я один этого хотел.
- Я этого не хотел!
- Зачем тогда разрешил?
- Да просто хотел проверить, ты реально голубой или прикалываешься.
Все аргументы, которые накидывала накануне Юля, разбились об этот: «Просто хотел проверить». Можно сколько угодно говорить, что он тоже этого хотел, но никто не поверит Славе, потому что Слава первым предложил и первым протянул руку.
Уже на второй перемене Могучие Рейнджеры начали поглядывать на Славу с насмешливыми ухмылками. Сначала Слава решил к ним не подходить и продержался так ещё два урока. Но потом ему стало непонятно: почему он ведёт себя, будто в чём-то виноват, будто заслужил всех этих переглядок? Он ничего плохого не сделал.
Подойдя к бывшим друзьям после четвертого урока, Слава твердо сказал:
- Мне очень жаль, что вы не хотите со мной больше общаться. Но я не виноват. Если бы Максим сказал, что не хочет, я бы не стал этого делать…
- Значит, ты всё-таки педик? – хихикнул Лёня.
У него всё ещё был писклявый голосок первоклассника. Славе не понравилось это слово, но он ответил:
- Наверное. Но я не могу этого исправить, понимаете? Не могу и всё.
- Могучий Рейнджер превратился в немогучего, - усмехнулся Максим.
- А Красный в голубого, — это Лёня сказал.
Владик и Андрей молчали.
- Очень смешно, - буркнул Слава и пошел обратно к своей парте. Обернувшись на Максима, добавил: - И всё же вчера ты сказал мне: «Давай».
Весь следующий урок Слава замечал перешёптывание, перемигивание и язвительные смешки с последних парт, где сидели его бывшие друзья. Между ними ходили какие-то записки, но ни одна не предназначалась Славе.
Когда прозвенел звонок, и Слава вышел в коридор вместе со всеми, он не сразу заметил, что его преследуют по пятам. А когда заметил, было уже поздно пытаться оторваться: Могучие Рейнджеры окружили его, пакостно улыбаясь.
Кто-то выкрикнул: «Педик!», и это был как призыв к действию.
Они схватили его и начали тянуть в сторону женского туалета – удачно подловили неподалеку. Слава пытался вырваться, но толку? В одном только Андрее, рост которого достигал 170 см, силы было как в десятерых.
Они орали, как дикое племя, со свистом и воем, а Слава не мог разобрать, где чьё лицо – так беспорядочно они бегали кругами, ища, как бы удобней за него зацепиться и толкнуть.
Славиной спиной они проломили дверь женского туалета, вызвав у девочек испуганные визги, и начали заваливать Славу на кафельный пол. Андрей сделал подсечку, и Слава обессиленно свалился, больно ударившись лбом.
Слава видел, как девочки – их было немного, три или четыре – уходят по стеночке. Одна из них устало сказала:
- Опять эти мальчишки дерутся, надоели…
Слава опешил, хотел закричать: «Это не драка! Это не драка, это хуже!», но Лёня заткнул ему рот ладонью. Его ладонь тошнотворно пахла мокрой меловой тряпкой. Он в тот день был дежурным.
Максим - Слава точно видел, что это был он, - начал расстёгивать на нём штаны.
- Не бойся, мы просто посмотрим, мужик ты или нет, - елейно приговаривал он при этом.
- Или гермафродит, - глупо хохотнул Лёня.
Слава принялся упираться ногами, мешая снимать с себя брюки, как вдруг услышал:
- Вы что, совсем что ли?
Это был Владик. Слава узнал его голос.
Парни замерли, как по команде. Штаны перестали тянуть.
- Вы ненормальные? Я не буду этого делать, - проговорил Владик. Он часто дышал.
Мальчики, будто испугавшись его реакции, заговорили наперебой:
- Да мы ничего такого…
- Мы просто штаны снять хотели…
- А зачем с человека штаны снимать? Совсем больные что ли?
Слава приподнялся на локтях, и увидел, как необычное, тонкое лицо Владика исказил плач, и он судорожно начал повторять:
- Больные!.. Больные… Я с вами больше никогда общаться не буду! – он вскочил и крикнул: - Если не разойдётесь, я директора позову!
И Владик ушёл, сопровождаемый полным безмолвием.
Слава много раз прокручивал этот эпизод в воспоминаниях, постоянно задаваясь вопросом: а зачем? Зачем они хотели снять с него штаны?
В двенадцать лет это было непонятно. Тогда его напугало ощущение неподконтрольности собственного тела: оказывается, кто-то другой может вторгнуться в его границы, сломать их, растоптать, а самого Славу скрутить и сделать с ним всё, что пожелает, а он даже не сможет этому противостоять. Останется надеяться только на какого-нибудь Владика, который опомнится и всех остановит, но в каждой ли из таких ситуаций бывают Владики?..
Когда Слава повзрослел, он понял, что снятие штанов приравнивалось в головах детей к унижению. Они хотели его унизить. Это было новым открытием: странно, как дети тонко чувствуют, что унижение связано с телом, с его уязвимостью, с нарушением границ. Они сами не понимали, что делали, но действовали наверняка. Может, это что-то инстинктивное в людях?