В висках закололо ещё сильнее.
- Чего с ним случилось?
- Ну, когда очень нервничаешь…
- Паническая атака?
- А. Точно, - Ваня хихикнул. – Тревожное нападение, смешно!
В другой ситуации Лев бы тоже посмеялся, но сейчас смог только нервно сглотнуть. В горле стоял ком.
- Слушай, скажи Мики, чтобы он мне перезвонил, - попросил Лев. – В любое время, когда захочет.
- В любое-любое? – уточнил Ваня.
- В любое-любое.
- Ну…
- Что?
- Тогда в любое-любое время ты должен быть в порядке.
Лев не мог отделаться от ощущения, что младший всё понимает.
- В любое-любое время я буду в порядке, Ваня, - заверил он сына.
Мальчик неожиданно хлопнул в ладоши, улыбнулся и сказал, подскакивая на кровати:
- Ну, тогда я пошел есть оладушки!
- Ты не рассказал, как себя чувствуешь, - напомнил Лев, стараясь удержать внимание сына, но тот уже пропал из кадра. – Всё нормально?
- Ну, ты тоже не рассказал, - заметил Ваня. Его голова свесилась в камеру сверху-вниз, и Лев видел перевернутое лицо. – Бай, бай! – выкрикнул сын, схватил телефон и отключил звонок.
- Пока… - запоздало произнёс Лев в тишине квартиры.
Почти 15 лет. Слава [42]
К сожалению, он знал семью этой девочки. В разговоре со Львом они часто говорили про них: «Те асоциалы из соседнего дома», и это была главная причина, почему Слава хотел, чтобы союз Вани и Нины никогда не состоялся.
До появления Вани они не были знакомы с семьей Нины. Их и соседями назвать было сложно – какие-то люди из дома напротив. Едва ли Слава помнил, кто живёт в их подъезде, не то что в каких-то других. Но Ваня, общительный и гиперактивный Ваня, начал налаживать социальные связи, и невольно перезнакомил их со всеми.
Приходила какая-то тётка из последнего подъезда, ругалась, что он сломал ей крышу в гараже. Приходил незнакомый мальчик со словами: «Здрасьте, я друг Вани, а можно у вас пописать?». Приходил отец Нины…
Тогда он представился по-другому. Он сказал: «Я – папа Жоры». Жора, младший ребёнок – первое звено в цепочке знакомств. Сначала Ваня подружился с ним.
Папа Нины и Жоры выглядел ужасно: высокий и здоровый, как шкаф, лысый, в майке-тельняшке, трениках и резиновых тапочках. Когда он уйдет, Слава буркнет: «ВДВшник какой-то», и Ваня подхватит: «Я тоже его так называю!». Чуть позже, в день ВДВ, они увидят его купающимся в фонтане: «За ВДВ!», и поймут, что были правы.
Ну а пока он угрожающе стоял на пороге, а Слава, с серьгами-треугольниками в ушах, футболкой с битлами и широкими штанами, чувствовал себя не в своей тарелке. На всякий случай он шагнул назад, увеличивая расстояние между собой и гостем, и спросил: - Чем могу помочь?
Он надеялся, что тот скажет: «Теперь Ваня сломал и нашу крышу», или «Наши сыновья подрались», или, чем черт не шутит, «А можно у вас пописать?».
Но тот спросил самое страшное:
- Скажите по-честному, как мужик мужику, вы педик?
Иногда Славе снились кошмары, в которых кто-то, кто знает его детей, приходит с вопросами о его ориентации, но даже во снах разговор начинался вежливей.
- Нет, - по-честному ответил Слава.
- А что тогда?..
- Что?
Папа Жоры качнулся вперед, как будто хотел оттеснить Славу и зайти, но тот осадил его:
- Я вас в квартиру не приглашал.
- Я поговорить хочу.
- Говорите так.
Мужчина хрипло, показательно недовольно вздохнул, и сказал:
- Сын ваш жалуется, что вы педик.
- Какой именно сын?
Слава, конечно, понял «какой», но от растерянности невозмутимо тянул время. ВДВшник напрягся:
- У вас их много что ли?
- Два.
- Тоже из детдома что ли? – хмыкнул мужик. – Вы их специально наусыновляли, чтобы к своим вербовать?
- К каким – своим?
Слава понимал подтекст каждой его фразы, и как будто бы мог предугадать следующую. Всё это он уже читал, видел, слышал сотни раз, только раньше – абстрактно, в общем, о других. О себе ещё слушать не приходилось.
Но он включил дурачка и изобразил недоумение. Если он гетеросексуал, он не должен понимать его намеков, ведь он не слышал их ни разу в жизни. Эта риторика другой, не его гетеросексуальной жизни, и Слава всем видом пытался это показать.
- К пидорасам, - пояснил отец Жоры.
Слава усмехнулся:
- Во-первых, я не…
Хотел сказать «не гей», но прикусил язык: нужно переходить на его язык, так будет безопасней.
- Я не пидорас, - твердо выговорил Слава. – Во-вторых, мой старший сын не из детского дома. Он – мой биологический сын.
ВДВшник не стал скрывать ни скепсиса, ни сомнения:
- И где ж ваша жена?
- Умерла.
Мужчина замялся. Тема смерти вызвала у него заметную растерянность, но он всё равно попытался зацепиться за свои последние аргументы: