От наших приключений отходила ещё неделю. Меня даже зеркало не будило. Но я дала ему задание. У меня есть ещё одно прямоугольное зеркало. Размером с альбомный лист, настольное. Вот пусть подумает, как соединить эти два зеркала. Мне оно нужно будет в кабинете. Для работы. Справки кто мне давать будет? Каждый раз бегать из кабинета в спальню неудобно. Вот, пусть сделает. Жизнь вошла в колею. Избушка вела себя смирно, никуда не ходила и вставала только утром и вечером. Мы начали собирать урожай, делать заготовки, в оранжерее поспели даже арбузы и дыни. Небольшие, но… Мы посадим в следующем году ещё. Наша печка потихоньку запоминала блюда и они с Гришей после обеда читали, как романы, кулинарные книги. Пожелтели листья, я пригласила на зиму к нам Горыныча. Замёрзнет ведь. Он согласился. Забрал в сумках совровища к нам и поселился за печкой на лежанке. Очень ему там понравилось. Мы повесили шторку, что б не мешать ему. У каждого должно быть свое пространство. У нашей хрюши родились поросята. Куры тоже радовали. Мы их ещё выпускаем, но скоро закроем на зиму. Набрали торфа на всю зиму, подвал под оранжереей набили полностью. С кикиморой я договорилась. Несчастная тётка. Никто не любит, потому и вредная. Пригласила заходить к нам. Посидим, чайку попьём. Может, что порукодельничаем. Она согласилась. Дров тоже набрали много. Мы готовились к зиме. Я мастерила на свою телегу полозья. Готовила лопаты для снега. Доставал тёплые вещи, убирала летние.
А в середине осени изба заскрипела, закряхтела, затряслась. Мы выскочили все из дома. Два часа она трепетала и крутилась. Успокоилась. И из под неё вылезли маленькие избёнки. Три штуки. С взъерошенными крышами, на слабых, трясущихся лапках.
— Так это ты за интимом бегала?! Предупредить не могла? Нас с собой взять. Мы б отвернулись, — смотрю на свою жилплощадь сурово, как прокурор.
Изба покачала крышей и стеснительно пошаркала лапкой.
— Папаша в курсе? Не придёт отбирать потомство?
Избушка закрутилась туда и обратно. Нет, значит. Понятно.
— Алименты будет платить? Ну, на детей финансы давать?
Приподняла крышу и опустила. Я так поняла, что не знает или ей пофиг. Философски пожав плечами, уставилась на прибавление. Ну и куда их? На улице уже холодно. Рядом с козами есть место. Там и поселю. Будем растить избушки.
6. Счастье в чёрной дыре.
Осень становилась всё холоднее, уже начались заморозки. Но, у нас тепло. Весело горит огонь в печке, Гриша читает ей очередную книгу по кулинарии. Зевс полностью переселился на веранду. Сенник из летней конюшни перенесли весь вниз, рядом с козой. Избушка подняла там стену до потолка, что б не засыпать её. В сене копошились избёнки. Рыли себе норы. Сижу у окна, любуюсь на оранжерею. У меня передышка, работы даже сейчас полно. За окном все зелёное, все ещё зреют последние овощи на семена, растут в кадках мои кустики, клубнику я обрезала и убрала в подвал. Пусть отдохнёт. Радует глаз лук, петрушка, уроп, салат, травки разные пахучие, мы и их на семена оставили часть.
— Гриш, я вот что подумала, сколько времени нужно печке, что б запомнить блюдо?
— Дык, мало. Полминутки.
— Очень хорошо. Ещё вопрос. Если поставить в неё готовое блюдо, она запомнит? Не на ней варить, а поставить? На те же полминутки?
Гриша задумался.
— Не знаю. Попробовать надо. А зачем?
— Мне мысль в голову пришла. Смотри, у нас есть скатерть, с возможностью взять любое блюдо. А если мы возьмём на полминуты и вернём? Это же не воровство. Вот, прикинь, сможет она запомнить за это время, и потом сделать такое же?
Гриша заходил по комнате и забурчал себе под нос, шептался с печкой, потом опять ходил.
— Можно одно попробовать. Если получится…
— И я о том же, Гриш. Ты представляешь какие возможности? Мы тогда её быстрее научим и сразу на примерах. Любых. Такая база рецептов, да ещё и сразу готовит.
— Ну, давай пробовать.
Расстелили скатерть на столе. И смотрим на неё. Переглянулись, как два заговорщика.
— Сначала я. Я знаю, чего она точно не знает, Гриш.
— Давай, — глаза горят, экспериментатор.
— Пицца три сыра, будьте добры, — и погладила скатерть.
Оно появилось на подносе, я метнулась к печи и поставила в неё горячую пиццу. Отсчитала тридцать секунд, и обратно на скатерть.
— Верните, заказ не верный, — она исчезла. Смотрим на печь. Тишина. Она думает.
— Гриш?
— Погоди, ей время надо.
Наконец печь пыхнула и… Я достала точь в точь такую же пиццу.