— Делаю. Никому не принадлежит. Место дикое. Людей нет на сотни миль вокруг.
— Так… Пока вы заняты, я срочно набираю глину и делаю как можно больше плитки. Лес у лешего возьмём. Дальше… Верши. Огород не сажаем сейчас. Гриша, телегу разбери. Плитка, дрова, торф, рыба, мясо. Закупки в дороге. Всё. За дело. Горыныч, ты тут останешься или с нами?
— С вами.
— Тогда вот тебе сумки, собирайся.
Горыныч уковылял. Он смешно переваливается с лапы на лапу, как утка. Крылышками рулить пытается, хвостом равновесие держит. Я и правда чувствовала, что надо уходить. Иначе будет беда. И беда непоправимая. Должно быть ещё что-то важное. Но, это по дороге. И надо успеть это что-то найти. Неужели просыпаются мифические силы?
Неделю все пахали. Мы с Зевсом таскали дрова и лес, я делала плитки и запасала глину. Песок-то там будет. Да и море недалеко. Рыбы наловили. Избушка растила ноги и каналы для забора с двором. Гриша писал. Подсчитывал что уже есть, и писал дальше. Он провел полную ревизию всех запасов и у печи, и у скатерти. Леший и водяной расстроились, что мы уходим, но, кто знает, может и встретимся? Или они к нам переберутся. Весточку отправлю, где мы осели. Руперт проводил разведку.
— Хозяюшка, а мы прям совсем одни будем?
— Гриш, змеюки ещё. Хочешь разводить?
— Не. О живности думаю.
— Решай сам. Тебе виднее, что такое хорошее хозяйство. Я не уверена, что там есть, на что охотиться. Змеи все съели. Если только за горами.
— Понятно. Значит надо разводить. Учту.
— Поррра.
— Внимание, всю живность внутрь, отправляемся.
Срочно всех загнали в избушку, мы снялись с места и леший восстановил поляну. Я с ним договорилась. Остался кусок дороги… И всё. Никаких следов от нас. Сначала избушка примеривалась к новым ногам и качало сильно. Но потом, мы довольно резво драпанули по дороге. Вдалеке виделась пыль. Ехало много людей. Мы неслись. Быстро пропала пыль вдалеке, но мы не останавливались. Зачем? Проскочили мимо нескольких городов, деревни не считала. Они пролётали так быстро, что не замечала. Легла спать, как всегда и к утру нашли довольно большой город. Встали недалеко, собрали телегу, сумки, с Зевсом и Гришей поехали закупаться. Домовой очень ответственно подошёл к заданию. Работала суфлером до вечера. Учли прошлые ошибки, и отправляли покупки сразу к избушке. Я даже не смотрела, что он берёт. Было ощущение слежки. Никак не могла отделаться от неприятного ощущения. Мороз по спине. Закупились, к избушке бегом. Все, перегрузили, разобрали телегу и снова драпать. Вот чую, что надо. И быстрее. Остановились в глухом лесу передохнуть. Нашли поляну. Я вышла подышать воздухом. Укачало. Прогулялась по округе, пособирала трав весенних, пока избушка отдыхает. Прошла немного в лес поглубже. Ждала. Я успела, но что ждала, не знаю. Тихие шаги. Осторожные. Выглядываю из-за дерева. Так это к ним меня так несло?
— Привет. Вы кто?
— Я Миша, она Маша. А ты кто?
— Я, почти Баба-Яга.
— Значит, мы к тебе, — вздохнул пацан.
— Ко мне? Зачем? — я аж икнула.
— Нас послали к Бабе-Яге. Что б сгинули.
— Ничего не понимаю. Кто послал?
— Так, тётка, — пацан говорил серьёзно. Девочка рядом молчала, только испуганно сверкала глазами.
— Давай сядем, и ты объяснишь нормально. Зачем тётка вас отправила в лес к Бабе-Яге?
— Что б нас съели.
— Так, и вы пошли. Очень умный поступок, — разглядываю свой предполагаемый обед. Оба белобрысые, зеленоглазые, худенькие, в обносках. И грязные.
— А куда ещё? Из дома выгнали. В лесу хоть попадаются иногда орехи. В дуплах.
— Знаете что, давайте-ка в дом. У меня времени мало совсем. Поговорим по дороге.
И повела в свою избушку. Перепугались сначала. А когда в доме увидели маленькие избёнки, оттаяли. Гриша накормил детей и загнал спать. Видно же, что на ногах не стоят. Мыть пока не стали. Не до того. И мы опять драпанули. Бежали по всем правилам. Зигзагами. Через реки и леса. Через пару недель взгляд пропал. Я успокоилась. Зашли ещё в один город, сделали снова покупки, продали рукоделие и всё, что Гриша определил, как ненужное. Мы уходили всё южнее. В последнем городе перед горами закупали живность. Гриша и так её покупал, но тут я даже удивилась.
— Куда тебе столько, Гриша?
— Дык, разводить. Мы ж Горыныча с собой взяли. А он есть захочет. Он растёт. Вот. Будет живность, как подрастёт. И нам тож. Деткам опять же молока и творога надо. Да и вообще… Ты сама сказала, думай. Вот. Надумал.
— Гриш, да бери, что надо и поехали уже.
Грузили много клеток, мешков, бочек, птицу и скотину. Ездили на рынок и ярмарку два дня, пока он не сказал, что всё, можно ехать. Наконец-то. Последний рывок и мы на месте. Через горы мы прыгали. Это был кошмар. Избушка на всю вытянула ноги и мы перепрыгивали ущелья, переходили горы, реки. Ари говорил, куда сворачивать и работал навигатором. Даже наша избушка не везде могла пройти. Нашли самое глухое место на земле. С другой стороны, можно было по краю проехать на лошади, но очень далеко обходить вдоль моря, а потом по горам. Мы пёрли напрямки. Наконец, показалась долина. Нашли место повыше и выгрузились. Животным-то ничего, а нас трясло бы. Избушка пошла на охоту, освобождать место жительства. Сверху хорошо было видно. Какая она азартная, всё же. Мы всей компанией болели за нашу избушку. Ребята взвизгивали, и смотрели горящими глазами на её выкрутасы. Рядом охотились избёнки. Мама показывала им, как обезвредить змей. У них хорошо получалось. Ждали долго. Я уже перекусила пирогами из корзинки, сунула в руки близняшкам. Они даже не заметили, как смолотили по паре пирогов, так их захватила охота.