Он выслушал с каменным лицом, кивнул и ушёл. Ну и, скатертью дорога. Нашёлся тут воспитатель. Я побухтела ещё немного и успокоилась. Не судьба. Мой мужчина был бы терпимее к моим привычкам. Был бы поддержкой, а не перевоспитывал. Задолбал с лекциями о женской и мужской работе. С утра он не пошёл помогать на горе.
— Ну и ладно, сама справлюсь. До него же жила. И дальше проживу. Первый раз что-ли? — откалывая очередной кусок камня, бухтела в полголоса, но в душе было обидно. Не понял. И не принял. А я-то дура… Надеялась. Сколько раз уже по носу получала, а опять надеюсь… Такая большая, а верю в сказки. К обеду вышел. Сидел мрачный, сверкал глазами, но молчал. А я живу, как и до него. Была помощь — хорошо. Нет — справлюсь. Нога ещё болит, зараза. Но упрямо работала. Устроили с мелкими выходной. Сходили в лес к зверушкам. Поиграли с медвежатами. А ночью ревела в подушку.
Сидим по разным углам. Оба надутые, как хомяки. Смотрю в окно. Мелкие сбежали на улицу, видят, что в доме творится. У них тоже чувство самосохранения развито, как и у меня. Понимаю, что не права, местами. Но и он тоже. Могла бы и принимать помощь почаще, и навстречу пойти в чём-то. Может, и он бы пошёл? Кто умнее, тот и начнёт разговор? Или извиниться за резкость?
Но самое главное, я не хочу, что б он менялся. Он мне нравится вот таким. Упрямым и умеющим пойти иногда навстречу, грубым и нежным. Он совсем не красавец с обложки. Я вижу его недостатки, но именно они делают его особенным. Не таким, как все. Нет слащавости и любования собой. Он просто делает, если видит, что нужна помощь. И считает меня слабой. Это бесит… И одновременно очень притягивает. Он знает, что я могу всё сделать сама и не прошу о помощи, но подходит и помогает. Не ожидая в ответ благодарности или интима, как у нас часто бывает. Признаем честно. Он мне не просто нравится. Влюбилась. Но очень боюсь опять быть обманутой, если доверюсь. И потом… У нас разные понятия о том, какой должна быть семья…
Привыкла я к нему… Уже семьёй воспринимаю. А ведь мы даже не целовались. Может, и не будем… У него это домострой. Махровый. У меня равноправие. И вот как? Сижу, вздыхаю. Набираюсь смелости начать разговор.
— Прости. Я не прав. Ты другая.
— И ты прости, за резкость. Я привыкла быть сильной. Для меня норма — носиться по полям, охотиться, рыбачить, добывать пропитание, защищать близких. Я воин. И живу так много лет. Мне скоро будет сорок. Из них три года в самом начале я не могла о себе позаботится. Меня поддерживали родители, но никогда не решали за меня. Всё решения в семье принимали вместе. Даже я имела право голоса, если что-то касалось меня. С тех пор, как стала понимать хоть немного. Я не смогу измениться. И не хочу.
— Какая же ты ещё молодая!
Смотрю на него с непониманием в глазах.
— Молодая?
— Мне будет сто семь. Зимой.
— Чего?! Сколько?!
— Сто семь.
— А… Эээ… Песок почему не сыплется? И вообще, как это? — обвожу рукой его, — У нас так выглядят в сорок, ну сорок пять.
— У вас?
— Я же сказала, что родилась в далёкой стране. Сюда попала случайно, — вот не хочу ему говорить и всё, откуда я. Не доверяю. Не могу.
— А почему песок? И откуда он должен сыпаться?
— У нас так говорят о дряхлых людях. Что из них песок сыплется. Об очень старых.
— Я старый?! Да я только вошёл в возраст! Ещё молодость не закончилась!
Он был так возмущён, что мне стало смешно.
— Прости. В этом возрасте у нас… Готовят белые тапочки. Для погребения. Начиная с семидесяти примерно… А то и раньше.
— Какой кошмар! — он с таким ужасом смотрел на меня, что я не выдержала и заржала.
— Мир?
— Мир. Я постараюсь не читать лекций, — он поморщился, — Хотя, это сложно.
— А я попробую просить помощи. С горой и правда очень тяжело. Все руки в мозолях уже.
— Ты же все равно туда пойдёшь? Давай, я буду откалывать, ты обвязывать и Зевс оттащит.
— Согласна.
Установился шаткий мир. Мы оба себя одергивали и извинялись. Стою, смотрю, как дети играют на площадке. Хорошо. Спокойно. Костя подошёл сзади и приобнял, положив подбородок мне на макушку. Так странно, чувствую себя маленькой. Положила руки поверх его рук.
— Мне надо уехать ненадолго. Меня, наверное, считают погибшим. Показаться надо, что жив. Я вернусь.