– Я могу продолжать ходить в библиотеку? – спросил он дрожащим голосом.
– Не знаю, дружище, – ответил я, отъезжая от дома Джубили. – Мне так не кажется.
Глава двадцать пятая
Я не смогла уснуть в ту ночь. И на следующую. Да и как бы я это сделала, если все время у меня заевшей пластинкой в голове крутились мои слова и перед глазами стояло лицо Эрика, которому больно.
Обессиленная, я медленно делала свои привычные утренние дела: умывалась, натягивала термобелье. В сердце кольнуло, когда я вспомнила, что Эрик ответил мне в библиотеке той ночью, когда я сказала, что оно на мне: ты пытаешься меня соблазнить? Интересно, сколько еще мне нужно будет проходить через это, сколько всего мне о нем напомнит, как он занял вдруг столько места в моей жизни.
Я хотела сказаться больной на работе, но мне нужно было как-то отвлечься.
День еле тянулся, и было такое ощущение, что весь мир решил мне напомнить о том, что все пошло наперекосяк. Гольфист-подушечник, Майкл, с которым мы едва ли обменялись парой слов, вдруг решил узнать, где Луиза.
– Она решила отдохнуть какое-то время? Я ее давно не видел.
Я вдруг заметила, что когда он стоял, а не сидел, скрючившись, за компьютером, в нем что-то было. Если бы вы встретили его на улице, никогда бы не подумали, что он целый день напролет сидит в библиотеке на подушечке.
– Ее уволили. Городской совет сократил финансирование.
Он пристально на меня посмотрел карими глазами. И я поняла, что он подумал о том же, о чем и все остальные: почему убрали не меня?
– Да уж, дело – дрянь, – ответил он.
Я отозвалась каким-то невнятным звуком и опустила взгляд на книги, которые разбирала, в надежде, что он поймет намек и уйдет.
– О, вот эта вот – отличная книга, – показал он на ту, что была в моей правой руке. Я посмотрела на обложку. «На дороге» Джека Керуака. Я ее не читала.
– Правда? – Я удивилась, что он вообще читает. Что он занимается чем-то еще, кроме игры в этот дурацкий компьютерный гольф.
– Правда. – В глазах у него появилась печаль. – Это была любимая книга моего отца.
Я снова посмотрела на книгу, а когда подняла взгляд, его уже не было.
В четыре тридцать открылась дверь, и краем глаза я заметила, что пришел Айжа. Я к нему повернулась и поняла, что это какой-то другой мальчик, такого же телосложения, с блеклыми каштановыми кудрями, которые так отличались от копны цвета воронова крыла у Айжи. И вот это меня почти доконало окончательно. Я была так зла на Эрика, так хотела стереть его из своей жизни, что не подумала об Айже. Что он обо мне скажет? Я чуть не позвонила Эрику, чтобы убедить его в том, что Айжа может, как и раньше, приходить в библиотеку. Но так и не решилась. Как бы я ни скучала по мальчику, так даже лучше. Полный разрыв.
Но если так, то почему же всю следующую неделю, когда открывалась дверь, у меня сердце колотилось в груди, надеясь, что это кто-то из них. Эрик или Айжа. К концу января я сдалась, приняв тот факт, что все действительно кончено, что бы между нами ни было, и наконец перестала смотреть на дверь, веря, что сейчас в нее ворвется Эрик, как какой-то голливудский герой-любовник. И вот тогда он пришел. Не Эрик. Донован.
Я трижды моргнула, когда его увидела, пытаясь осознать то, что он здесь, то, что он в костюме, то, что это вообще он. Для меня Донован существовал только как мальчишка на школьном дворе, в отвратной бейсболке, губы которого подарили мне первый и единственный поцелуй в моей жизни, наглый подросток, который на спор чуть меня не убил.
Время замедлилось, пока он шел ко мне, и сначала я думала, узнает ли он меня вообще, а потом прикидывала, успею ли добежать до задней комнаты и спрятаться. И план бы сработал, если бы я чувствовала свои ноги.
– Джубили, – ответил он на мой первый вопрос медовым голосом. Тембр стал ниже, но я все равно узнала бы его где угодно. Он стоял перед стойкой, и я чувствовала, как он изучал меня от макушки и до кончиков пальцев, укрытых перчатками. Вся сила воли уходила на то, чтобы делать вид, что меня не беспокоит такое разглядывание.
– Мэдисон сказала, что ты тут работаешь. – По его лицу медленно расползлась улыбка. – Я просто пришел в этом убедиться. Прости, что это заняло у меня так много времени.
Только Донован мог думать все это время, что я ждала, когда он придет, что его все везде ждут.
– Хорошо выглядишь. – Его комментарий застал меня врасплох, особенно потому, что он вдруг отбросил всю наигранность. Это прозвучало не мерзко и грязно, но я помнила, что Мэдисон рассказывала о его внебрачных похождениях, и уверена, что Донован возвел комплименты женщинам в ранг науки.