– Айжа?
Тишина. Я бросился по коридору на источник шума, в ужасе от того, что я забыл какое-то из правил безопасности – Стефани бы о таком точно знала, может, мне надо было прикрутить экран к ножке телевизора болтами. Я так и вижу его, распластанного, под сорокавосьмидюймовым телевизором.
Но когда я наконец добежал до места, Айжа стоял невредимый, но смотрел не на телевизор, а на стеклянный кофейный столик, который, впрочем, на стол уже был мало похож. От него остались лишь осколки. Видимо, виной тому был молоток, который торчал из груды осколков по каким-то неведомым причинам.
– Айжа! – крикнул я, в шоке от увиденного, сердце еще колотилось от забега по коридору. – Что случилось?
Я осмотрел большие осколки у его босых ног, а рядом сверкали тысячи крошечных. Пес, который прибежал за мной из спальни, скакал вокруг и лаял. Я схватил его за ошейник и перевел взгляд на Айжу, ожидая каких-то объяснений.
Он вжал голову в плечи, смотрел в пол и стоял неподвижно. И меня вдруг посетила жуткая мысль: а что, если каким-то образом осколок попал ему прямо в сердце и убил на месте?
– Айжа! – повторил я, но резко понял, что я и не хочу, чтобы он двигался и в его ногу воткнулся кусок стекла. – Не двигайся. – Так нелепо это было говорить, это как отдавать приказ мраморной статуе.
Я оттащил Пса в угол гостиной, привязал, а потом вернулся к Айже, пытаясь не наступать на стекло теннисными туфлями. Впрочем, у меня не слишком это получилось.
– Айжа, – еще раз позвал я, наклоняясь к нему, смотря на его макушку, где черные волосы торчали во все стороны, а с другой стороны загнутые дужки очков цеплялись за нежные уши. Когда я приблизился, я увидел, что его трясет, еле заметно, будто бы земля вибрирует прямо под его ногами. Я начал медленно опускаться, пока моя грудь не оказалась на одном уровне с его головой, обхватил маленькое тельце руками и без всякого усилия поднял его в воздух. Его тело, его руки вытянулись прямо, он и выглядел как карандаш, и весил немногим больше.
Когда я опустил его на пол в кухне, мы оба стояли молча и не касались друг друга. Я испугался, вдруг он поранился или находится в шоке. Даже пытался вспомнить приемы первой помощи, которые мы изучали, когда я был бойскаутом. Как же там говорили бороться с шоком?
Пока я разрывался между пощечиной (кажется, это перебор, но я видел фильм, в котором способ сработал) и стаканом холодной воды, которую хотел вылить на него, Айжа что-то сказал. Или мне так показалось.
– Что? – Я нагнулся к нему, пытаясь увидеть лицо, будто читал по губам.
– Прости меня. – Айжа произнес это так тихо, что я разобрал не сразу.
Прежде чем я успел ответить, Айжа сорвался с места, выбежал из кухни и рванул по коридору. Громко хлопнула дверь его комнаты, и шум этот эхом звучал у меня в голове.
Я стоял, будто бы приклеенный к линолеуму, смотрел на гостиную с кучей блестящего стекла на полу, и думал, какого черта сейчас вообще произошло.
Собрав большие осколки, я подмел и пропылесосил оставшиеся, а потом опустился на колени посмотреть, не улетело ли что под диван, но я даже не успел толком туда заглянуть, как вдруг мою ладонь пронзила острая боль. Я поднял руку к глазам и увидел длинную стеклянную занозу, торчащую из подушечки под пальцами, на ней уже набухла бусинка крови.
– Твою ж мать. – Я ругаюсь себе под нос.
Боль острая и сильная, и я знаю, что будет еще хуже, если я вытащу стекло. И хотя я оставался спокойным, когда Айжа убегал к себе в комнату, очевидно, что он был в шоке, сейчас я чувствую, как откуда-то из глубин прорывается наружу гнев. Интуиция подсказывала мне, что Айжа не просто так швырнул молоток в столик, но я понятия не имел, зачем он это сделал. Что могло прийти ему в голову? Я держал руку так, чтобы кровь не капала на ковер, а собиралась в ладони. У двери в комнату Айжи я остановился. Наклонился поближе к двери, ухом почти ее касаясь, и услышал стук клавиатуры. Вздохнул и пошел дальше в свою комнату, хотел найти аптечку под раковиной в своей ванной. И тут я наступил четко в мокрое пятно, оставленное Псом.
– Твою ж мать еще раз.
Когда я перебинтовал свою ладонь и убрал собачью мочу с ковра, почувствовал, что мне надо бы поговорить с Айжей, но вместо этого я беру мобильный и набираю номер Конни.
– Боже милостивый, Эрик! – произнесла она, когда я в общих чертах рассказал, что произошло. – И он тебе не рассказал, что случилось?
– Нет.
– А ты спрашивал?
– Конечно же, – ответил я, а сам задумался, спрашивал ли. – Думаю, что спрашивал. Я не знаю, он был вроде как в шоке или что-то такое.
– Где он сейчас?
– В своей комнате.