Я увидел лицо Элли.
– Расскажите поподробнее.
– Ну и мы все еще не можем полностью исключить возможность того, что это все же была попытка суицида.
Я уже было возразил, но тут понял, что у меня не осталось сил. Я знал, что Айжа не пытался себя убить, но я знал, что то, что он делал, не многим было лучше. Некоторое время мы оба молчали, а потом она взяла портфель и открыла его. Она перебирала бумаги, пока наконец не нашла нужную.
– Хорошо, вот что я хотела бы сделать, мистер Киган. Учитывая обстоятельства, мне кажется, что не нужно переводить Айжу в психиатрическое отделение, но я бы советовала показать его специалистам – их могут предоставить. Вы должны будете записаться на прием в течение недели, а потом этот врач разработает для вас дальнейший план лечения. – Она протянула мне листок с именами докторов и их номерами телефонов. – Также я думаю, что он должен быть под круглосуточным наблюдением. Вы работаете, мистер Киган?
– Да.
– Кто отвозит Айжу в школу?
– Я. Я довожу его до школы, а потом еду до железнодорожной станции.
– А кто сидит с ним после школы?
– Никто, – признался я, думая о рутине последних дней. – Он ездит на автобусе, а я звоню ему, проверить, что все в порядке. Он играет в компьютерные игры и делает домашнюю работу, пока я не приеду домой. Это всего пара часов. Я знаю, что это не лучший вариант, но…
– Вам нужно будет что-то придумать. Его не стоит оставлять одного, на случай, если он решит опять проверить свои теории. До выписки Айжи я составлю документ, который вам нужно будет подписать, подтверждая, что вы согласны с этими требованиями. Я перешлю информацию по этому случаю в Департамент детей и семьи, они будут иногда вам звонить и заходить к вам домой, чтобы удостовериться, что вы выполняете все предписания. Если условия не будут соблюдены, Айжу могут у вас забрать. – Она чеканила слова как печатная машинка, проговаривая восемьдесят слов в минуту, четко и монотонно.
– Стоп. Подождите. Заберут? Вы хотите у меня его забрать? – Страх и злость овладели мной, и я вскочил. Она подняла руку.
– Успокойтесь, мистер Киган. – Ее голос зазвучал мягче, будто бы она хотела успокоить меня интонацией. – Мне просто нужно было вас предупредить о стандартной процедуре. Если вы все сделаете, ничего такого не произойдет.
– Вы чертовски правы, этого не будет.
Она сидела, ожидая, пока я успокоюсь. Это мне напомнило о том, как я боролся со вспышками гнева у Элли и понял, что в текущем сценарии именно я веду себя как ребенок. Я закрыл рот. Спустя какое-то время она заговорила:
– Послушайте, мы все тут желаем Айже только добра. – Она накрыла мою ладонь своей. Она впервые до меня дотронулась, и это был настолько нежный жест, что я вдруг почувствовал, как у меня в уголках глаз скопилась влага. Я отвернулся в надежде, что она высохнет. – Вне зависимости от того, пытался он себя убить или нет, у него почти получилось. И нам нужно убедиться, что больше этого не случится.
Мои плечи поникли под весом ее слов. Я знал, что она был права. Я знал, мне надо было слушать, что говорит Стефани об Элли, и последний терапевт Айжи, и школьный советник. Я знал, что как отец я провалил еще одну задачу. Но еще я знал, что я сделаю все, но не потеряю Айжу.
Глава двенадцатая
Я никогда раньше не надевала мужскую одежду. Оказалось, в ней чувствуешь себя очень уютно. Мне понравилось, что толстовка Эрика не пахла как свежевыстиранная. У нее был какой-то лесной запах – что-то сладкое и хвойное одновременно. Думаю, так пахло и от него самого.
Я запаниковала, когда доктор сказал, что не отпустит меня домой, если обо мне некому будет позаботиться. Если бы мне пришлось остаться в той больнице, в той странной палате, в которую то и дело заходят какие-то люди, хоть на секунду дольше, клянусь, я бы умерла. А тот серьезный мужчина из библиотеки – Эрик Киган – заглянул вовремя, и все завертелось само собой.
Меня удивило, как легко он на это пошел. Казалось бы, все в нем натянуто, как струна: осанка, плечи, даже его взгляд, то, как напряжены его губы, похожие на знак равенства. Но вот он расслабился, а потом удивил меня тем, что предложил подбросить меня до дома. А сейчас я сидела рядом с ним, на пассажирском сиденье его машины, и он снова обратился в камень, весь, до кончиков пальцев, вцепившихся в руль, – Атлант, держащий всю тяжесть этого мира на своих плечах.
Впрочем, его сын чуть не погиб. Чуть. И хоть я и говорила Эрику, что меня особо не за что благодарить, я рассчитывала, что он все же чуть оттает, будет благодарным, а не останется таким же равнодушным. Может, он просто придурок, как и говорила Луиза. Но при этом он был таким тактичным. Не закидывал меня вопросами о том, как я оказалась в больнице или что у меня с лицом, когда врач ушел из палаты. Он принес мне свою одежду, что лежала у него в машине на всякий случай – толстовку с логотипом университета и треники. Моя одежда так перепачкалась и вымокла, что ее пришлось выбросить. И он даже слышать не хотел, чтобы я поменялась местами с Айжей, как он представил своего сына.