– Ты в порядке? – спросил я через плечо.
Айжа просто стоял на месте, скрестив руки.
– Пасте конец.
Киваю.
– Ага. – Я перепрыгнул на сухое место, чтобы снять промокшие носки и ботинки. – Пиццу хочешь?
– Острых сосисок хочу.
Их никто не доставляет, и я чуть было не сказал это, но мы весь день просидели дома, и я думаю, что было бы неплохо выбраться.
– Отлично. Дай мне прибраться, и поедем.
Когда мы через двадцать минут съехали с дороги, мне надо было повернуть налево, но я поехал направо. Мне хотелось увидеть ее. Джубили. Это просто визит вежливости. Проверить ее. Убедиться, что она в порядке.
Я набросился на хот-дог по пути, и когда мы встали на парковке, я посмотрелся в зеркало заднего вида, проверить, не застряло ли у меня чего в зубах.
– Что мы тут делаем? – кусая хот-дог, спросил Айжа.
Я повернулся к нему:
– Мне нужно продлить мои книги.
– У тебя с собой нет книг.
Черт. Он был прав.
– Думаю, они могут как-то это сделать через компьютер.
Он достал картошку фри из пакета, стоящего у него на коленях.
– Можно я останусь в машине?
Я сомневался. После всего случившегося я не хотел оставлять его одного, но это парковка библиотеки, и если что, думаю, я увидел бы его через витрину.
– Думаю, да. Но просто ешь. Без всякого телекинеза или разрушения и прочей чепухи, хорошо?
Он кивнул, и я думаю, сколько других людей давали такие указания своим детям, прежде чем оставляли их одних на пять минут. Я отвел взгляд от Айжи и направил его прямо на библиотеку, через лобовое стекло машины. Из моего обзорного пункта на парковке я прекрасно видел все, что происходило внутри здания. И Джубили. Она стояла за стойкой выдачи книг, на ее лицо падала тень от непослушных прядей волос. Не знаю, что меня в ней так притягивало. Она красива, да, но тут что-то большее. Она отличается от других, она одновременно настороже и абсолютно беззащитна. Она – кубик Рубика, который я жаждал привести к раскладке, которую смогу разгадать. Или, может, я просто жаждал понять, почему я постоянно о ней думаю. Я не знал. Я никогда не встречал никого, похожего на нее. И никогда не умел собирать кубик Рубика. В животе заурчало. Я отпил воды, которую заказал вместе с едой, чтобы немного его успокоить. Не надо было есть так быстро.
Зайдя, я заметил, что библиотека была почти пуста, не считая мужчины в компьютерном уголке, который сидел на подушке и играл во что-то наподобие гольфа. Интересно, может, он операцию перенес или что-то такое.
– Добрый вечер, – сказал я, подходя к стойке и к Джубили.
Она вздрогнула и подняла голову, в глазах испуг. Я никогда и не замечал, какие у нее глаза, они были карими. Но под искусственным светом библиотеки они были похожи на шоколад с кусочками карамели.
– Прости. Я не хотел тебя напугать.
Она чуть расслабилась.
– Все в порядке. Просто тут так тихо. Я не слышала, как ты вошел.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и я рассматривал ее лицо. Губы и щеки выглядели лучше, они уже не были такие красные и опухшие. Я еле отвел взгляд от ее рта и посмотрел на шею, на то, как плохо сидит на ней пиджак, на руки, втиснутые в кожаные перчатки. Те же перчатки были на ней в День всех святых. Я задержался на них.
– Эм, я могу тебе чем-то помочь? – Она посмотрела на часы на стене, и я проследил за взглядом. Было без пяти семь.
– Да, прости. Кхм, мне нужно продлить мои книги.
Она посмотрела на мои руки, в которых ничего не было, и прищурилась.
– Разве ты не только-только их взял? В Хэллоуин?
– Да.
– Их дают на три недели. Прошло всего, – она посчитала про себя, – одиннадцать дней.
– А, – я постучал костяшками по стойке, – точно. Хорошо, хорошо. Тогда я их точно не просрочил.
Когда я шел сюда, я думал спросить ее о «Под стеклянным колпаком», но теперь я не был уверен, нужно ли это делать. Или, может, я просто не хотел так быстро завершать разговор.
– Как ты себя чувствуешь? – И в этот же момент она задала свой вопрос.
– Ты ходишь на какие-то занятия?
Мы засмеялись.
– Ты первая, – уступил я.
Она повторила вопрос.
Я покачал головой.
– В смысле?
– Не знаю… Ты ходишь на лекции по современной литературе? Я все пыталась понять, почему тебе так интересны «Девственницы-самоубийцы». Ты не очень похож на представителя целевой аудитории.
– Разве нет? То есть у тебя не каждый день мужчины среднего возраста просят книжки для подростков?