– Ты в порядке?
– А? – Я повернулся. Джубили смотрела на меня.
– Ты издавал странные звуки. На стон похоже.
– А, точно. Все хорошо. – Я смутился. – Просто тяжелый день на работе.
– А.
Пока она не успела задать больше вопросов, я решил сменить тему:
– Так вот. «Дневник памяти». Я только что его в поезде дочитал.
– Правда? – Интересно, показалось мне или нет, но, думаю, что она чуть расслабилась. – Ты плакал?
– Что? Нет. – На светофоре зажегся желтый свет, я нажал на педаль тормоза. – С чего мне плакать? Ты разве плакала?
– Ага. Каждый раз, когда его читала.
– Каждый? Стой, сколько раз ты его читала?
– Не знаю. Шесть или семь. Впрочем, я его уже несколько лет не перечитывала.
Я ошеломленно посмотрел на нее.
– Ради всего святого, зачем вообще читать книгу шесть или семь раз? Ты же уже знаешь, что случится.
Она на меня посмотрела, как Элли, словно мне бессмысленно что-то объяснять, если я этого не знаю и так.
– Ладно, но эту книжку? Это же банальщина. – Я потянулся на заднее сиденье и вытянул книгу из сумки на полу. Одной рукой управляя машиной, другой я листал страницы, в надежде найти подходящий пример.
– Что ты делаешь?! Нельзя одновременно вести машину и читать.
– Нам красный горит. – Я все еще листал страницы.
– Уже нет. – Я поднял взгляд и понял, что она права, светофор переключился на зеленый. Я посмотрел на нее, она улыбнулась во весь рот. За нами машина начала сигналить, и я отбросил книгу.
– Хорошо, та часть, на войне, когда у него в нагрудном кармане был томик «Листьев травы», в котором застряла пуля. Помнишь?
Она кивнула:
– Да.
– Серьезно, томик поэзии спас ему жизнь? – Я смеюсь. – Пошлее не придумаешь.
Джубили усмехнулась:
– Да, согласна, там много клише, но еще это удивительная история любви. Это как «Ромео и Джульетта» нашего времени.
– Так Николас Спаркс теперь Шекспир? Это уже святотатство какое-то. Думаю, он сейчас в гробу вертится.
Мне вообще-то надо было бы за дорогой следить, но я все равно посмотрел на нее. Она была застигнута врасплох, улыбалась, у меня даже дрожь по спине пошла. Та же, которая была, когда она улыбалась Айже, но теперь вся эта улыбка – моя. Телефон завибрировал где-то на приборной панели. Я решил, что это с работы, и не стал обращать на него внимания. Когда он замолчал, я взял его в руки и удивился, увидев на экране «миссис Хольгерсон». Я знал, что я немного опаздываю, но я предупреждал, что такое иногда будет случаться. Нет, что-то еще случилось. Сердце рвалось из груди, пока я набирал ее номер. И в ответ я услышал лишь длинные гудки, хотя она только что мне звонила.
– Черт. – Я резко вывернул руль, развернулся посреди улицы. Джубили вцепилась в дверь, но, на удивление, не произнесла ни звука.
– Что?…
– Айжа. – Я c каждой секундой волновался все сильнее.
Я мчу к дому, представляя все более жуткие варианты развития с той скоростью, с которой в детстве, забавы ради, вычислял квадратные корни чисел. Он опять убежал? Выпрыгнул из окна? Что-то еще хуже? Когда я добрался до парковки нашего дома, мне лишь чуть легче стало от того, что я не увидел машин полиции, пожарных или «скорой помощи». Не дожидаясь Джубили, я взбежал по ступенькам и открыл дверь, чуть не прибив ей миссис Хольгерсон, которая, стоя на коленях, оттирала ковер. Резкий запах чистящего средства и чего-то еще – сгоревшего ужина? – ударил мне в нос. В остальном в квартире было тихо.
Ее лицо сморщилось от злости, когда она увидела меня.
– Нет! Нет, нет, нет. – Она не могла подняться, и я протянул ей руку. – На это я не подписывалась.
– С Псом произошел конфуз?
– Четырежды! – Она показала на мокрый ковер. Я чуть успокоился, когда понял, что ее так взбесил щенок. – Но это ничто по сравнению с пожаром!
– Каким еще пожаром? – И тут я почуял. Запах гари, который я сначала принял за пригоревшую еду. Потом я почувствовал, что Джубили стоит в дверях за моей спиной.
– Ваш мальчишка! Он чуть не спалил весь дом дотла! Хорошо, что я за ним присматривала. И он так ничего и не сказал. Ничего! – Она покачала головой. – Вы сказали, что с ним небольшие проблемы, а он на самом деле преступник!
Я прищурился:
– Он не преступник.
– Какая разница.
– Разница есть. Он не преступник. – На этот раз я повторил это жестче. – Прошу прощения за беспокойство, но думаю, что вам лучше уйти.
Я полез за кошельком, чтобы отдать ей оговоренную сумму, протянул ей деньги, не отводя взгляд.