– Да. – Я пыталась не дышать.
– Наши книги пришли? – спросила вторая, у нее голос такой же грубый, как и у сестры.
– Эм, это какие?
– Про крылатых драконов. Мы их специально у Линг-Линг заказали.
Я смотрела на нее, не понимая.
– Ну у той азиаточки.
Я обмерла от того, как грубо называть девушку с востока «азиаточкой», а потом поняла, что они так называют Шайну, как за спиной, так и в лицо, и осознала, что им все равно. Я откатилась на стуле чуть назад, радуясь тому, что между нами появилось пространство.
– Я пойду проверю.
Ухмылка одной сестры отразилась и на лице ее сестры, будто бы они – один мрачный разум.
Когда я вошла в комнату отдыха, Луиза стояла над коробкой с выпечкой, оставшейся с утра. Она уже было поднесла к губам черничный маффин. Но так и замерла с открытым ртом, увидев меня.
– Прости за то, что тебя там бросила. – Крошки падают ей на блузку. – Мне надо было срочно уладить кое-какие библиотечные дела.
– Ха-ха. – Я подошла к полке, на которой хранились заказанные книги.
– Как там кошачьи сестры сегодня?
Я выпучила глаза.
– Грубые.
– Да. Они такие всегда.
– И вонючие.
– Разве это не самое худшее? – улыбнулась она, и я вижу, что кусочки выпечки застряли у нее между зубов.
Рассерженная, я не ответила, взяла три толстые книги, стянутые резинкой. На обложке первой из них был нарисован большой фантастический дракон, извергающий пламя на современный город. Я вынесла их из комнаты и потащила к кошачьим сестрам.
– Нашла.
– Долго же ты ходила, – пробурчала та, что в куртке.
Я сжала руку в кулак и села, потом взяла протянутую мне сестрой в свитере библиотечную карту и начала выписывать книги. Когда я протянула карту и книги обратно и они наконец ушли, я сделала глубокий вдох чистого воздуха и посмотрела на пустой экран компьютера, пытаясь разогнать туман жалости к себе, который не развеивался с похода в кино.
Мои уши разорвал высокий крик, донесшийся со стороны детского отдела. Маленькая девочка, на голове которой были заплетены аккуратные косички с бусинками, сидела на полу, ревела и держалась за коленку. «Бо-бо, бо-бо!» – говорила она на своем детском языке.
– Тише, тише. – К ней наклонилась ее мама. – Я же говорила тебе не бегать тут. Вставай, солнышко, все будет в порядке.
Девочка начала плакать пуще прежнего.
Пытаясь использовать другой прием, женщина сложилась, как аккордеон, пока ее глаза не оказались на одном уровне с глазами дочери.
– Давай мама поцелует, – говорила она, нежно поднося ножку девочки к губам.
Девчушка всхлипнула, истерика прошла, она забралась к маме на ручки. Они слились вместе, как в детской игре – бумага накрывает камень.
Другие дети в отделе занимались своими делами, брали книги с полок. Роджер отвернулся к клавиатуре, забыв об этой паре, но я не могла отвести от них глаз. Это вопиющее неравнодушие. Почти физически ощутимая любовь матери, которая передается ребенку так же естественно, как река течет с гор.
Легкие сжались в груди, гигантский кулак вернулся напомнить о себе…
– Джубили?
Я посмотрела в оливковые глаза Эрика и попыталась понять, сколько он уже тут стоит.
– Ты в порядке? – спросил он, на лице озабоченность.
И при виде его, при теплых звуках его голоса у меня перед глазами все поплыло. И я поняла, что нет, я не в порядке. Совсем не в порядке.
– У меня мама умерла. – На слове «умерла» мой голос сорвался.
А потом я почувствовала, как мое лицо осело, как плохо слепленный песочный замок, и я начала рыдать.
Сидя на переднем сиденье машины Эрика, я громко сморкалась в платок, который он мне дал. Мы все еще были на парковке библиотеки, но я не помнила, как тут оказалась, кроме того, он сказал, что пришел, чтобы отвезти меня домой, и меня так ошарашила эта неожиданная доброта, что я разревелась пуще прежнего, так что Луиза услышала и вышла из комнаты отдыха. Думаю, они переглянулись, а потом кто-то протянул мне пальто и сумку, и я вышла за Эриком, толком не видя его сквозь слезы. Он ничего не говорил, кажется, уже вечность, пока я шмыгала, всхлипывала и подвывала. Когда я наконец успокоилась, вытерла нос и несколько раз глубоко вдохнула, плечи затряслись. И только тогда я поняла, какое зрелище я сейчас из себя представляла.
Я смотрела на него, сидящего на водительском сиденье, пальцы левой руки сжимали и разжимали руль, правая рука лежала на бедре. Я еще раз вздохнула.