– Не знаю, – нерешительно ответил я.
– Эрик, у нее день рождения будет.
– Я в курсе.
В этом году он приходится на День благодарения. В детстве Элли обожала, когда это случалось, потому что Стефани тогда разрешала ей выбирать десерт на ужин, так что у нас был торт, два-три вида пирога, брауни и печенье сникердудл. Ее любимое.
– Я ей что-нибудь по почте отправлю. Новый дневник.
– Ты должен ей позвонить.
– Зачем? Чтобы Стефани сказала, что Элли не хочет со мной разговаривать? Опять?
– Нет. Чтобы она знала, что папа позвонил ей в день рождения. Что он хотя бы попытался.
– Да все, что я делаю – пытаюсь.
– Я знаю, – смягчилась Конни. Она накрыла мою руку своей, сжала. – Ой, и еще кое-что.
– Да?
– Мама с папой приедут поужинать на Рождество, и я сказала, что мы соберемся у тебя. У тебя дома.
– Что?!
Она сняла руку с дверной ручки и положила ее на бедро.
– Вообще-то ты должен сказать мне спасибо. Они хотели приехать на День благодарения, но я соврала, что у меня полно работы. Кроме того, как ты знаешь, я не готовлю.
Это правда. Когда мы с Айжей только переехали, она принесла на новоселье пакет с бургерами из кафе неподалеку.
– Да и, честно говоря, я терпеть не могу, когда мама осуждает каждую деталь моего дома. «Ты ведь знаешь, что в шкафу для постельного белья нужно хранить постельное белье, дорогая?» – До жути похоже она изобразила мамин голос.
– Жуть какая.
– Такая уж она у нас.
– Нет, не такая.
– Ладно. Ты сын, который всегда все делает правильно, даже когда ты развелся, усыновил ребенка другой национальности или оттолкнул дочь.
Я вздохнул.
– Прости. Я перегнула палку?
– Да. Слушай, у меня даже обеденного стола нет.
– Я принесу раскладной и несколько стульев. И так пойдет.
– Отлично. Маме понравится.
– Уверяю, золотой мальчик, так и будет. У тебя дома она небось еще решит, что это уютно.
Когда Конни ушла, я пошел к Айже. После реки и пожара я установил политику открытых дверей, так что я просто заглянул в нему, не стучась.
– Привет, дружище.
Он не оторвался от компьютера.
– Привет.
– Как сеанс прошел?
– Хорошо.
– Говорили о чем-нибудь… интересном? – Я подумал о том, что он рассказывал Джубили о своих родителях, и думаю, не попробовать ли опять. У меня не хватало духу упомянуть Динеша и Кейт после прошлого ужасного случая.
– Нет.
Ну что же. Я постучал костяшками по косяку.
– Тогда спокойной ночи. – Я решил, что сегодня и так был длинный день. Сейчас не лучшее время для бесед. Но вместо того, чтобы пойти в свою комнату, я подошел к нему и заглянул через плечо в монитор. Он быстро закрыл вкладку щелчком мышки. – Ну нет. Никаких секретов на этом компьютере. Верни, пожалуйста.
Его плечи опустились. Нехотя он подчинился, и я просмотрел страницу. От одного только заголовка мне стало плохо – «Как овладеть телекинезом: продвинутые техники». Там какой-то мужик по имени Артур рассуждает о «способностях» и разделяет свои обучающие программы на разные уровни – по степени владения навыками. Каждая из них стоит всего тридцать девять долларов девяносто пять центов, ну и, конечно же, нужно будет добавить моноатомного золота и жидкой ци, что бы это ни было, оно якобы улучшит психофизические возможности.
– Айжа, я думал, что мы со всем этим покончили.
Он не ответил.
– Послушай. Это все неправда. Телекинеза не существует. Этот парень – мошенник. Жулик. Он просто пытается вытащить из людей деньги.
– Ты этого не знаешь, – сказал он тихо.
– Знаю, дружище. Я это знаю.
– Нет, не знаешь! – взвизгнул он и подпрыгнул, его стул упал. – Это не мошенничество! Это существует!
Он заплакал, крупные слезы потекли из глаз.
Я поднял ладони, словно показывая, что я не опасен.
– Хорошо, хорошо, малыш. Давай успокоимся.
– Нет! Ты мне не веришь! Просто уходи. Уходи!
Он бросился на кровать и зарылся лицом в подушку, плача навзрыд. Я разрывался между тем, чтобы обнять его (что ему точно не нравится), и тем, чтобы уйти, и в итоге я просто остался, смотрел на него. Я ждал, что он снова на меня закричит, но он этого не сделал. Так что я поднял упавший стул, сел на него и так и продолжил наблюдать за мальчиком, пока часы у его кровати отсчитывали одну минуту за другой. И в сотый раз начал мечтать о том, чтобы Динеш оказался здесь. Не только потому, что он бы знал, как поступить, но и потому что Айжа не был таким, когда его родители еще были живы. Конечно, он был очень умным и немного неуклюжим в социальном плане (ладно, не так уж и немного). Но у него не случалось таких вот приступов, по крайней мере, Динеш о них не упоминал. И пусть даже я умудрился не заметить, что он не скорбел толком, как указала мне на это терапевт, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать – смерть родителей кардинально его изменила. И я ему совсем не помогал в этой ситуации. Мне нужно с этим разобраться. Нужно стать лучше. И начну я с того, что не уйду, когда он этого хочет. Я сложил руки на груди, преисполненный решимости, и сидел так, пока Айжа не перестал плакать, задышал спокойнее и, наконец, уснул.