Я сажусь на Максимов диван и несколько раз подпрыгиваю, проверяя удобство. Конечно, он удобен – муж любит комфорт, стремясь к постоянному блаженству, из-за чего отбрасывает все, что мешает этому чувству. Так, мы обошли все рестораны Москвы, сулящие по советам знакомых предельно аппетитные блюда, побывали на нескольких эротических спектаклях, пару раз станцевали бачату, но поняли, что это не наше, познакомились с десятком курортов и виноделен и, наконец, уперлись в тупик домашних тематических вечеринок. Впечатления у нас оказались противоположные, поэтому измотанная бессменной ролью гостеприимной хозяйки я притормозила и завернула новые предложения, а Максим решил продолжать в одиночестве.
Берусь было за пояс халата, но в чужой кровати, пусть это и диван, вдург решаю спать, не раздеваясь, - надо соблюдать правила: мы чужие люди, несмотря на юридическое единство.
Сонливость склоняет меня к подушке, на часах почти одиннадцать – строгий предел, когда я ложусь спать, но прежде чем отдаться сновидениям, вспоминаю про телефон. Поблизости его нет. Он гораздо дальше, в гардеробной. На экране пять пропущенных вызовов с одного и того же номера.
Сочетание цифр незнакомое, да количество попыток дозвониться впечатления не производит - я само собой подозреваю, что это балуются мошенники. Стоит голове благодарно коснуться подушки, как телефон вновь оживает. Вполголоса играет «Нирвана».
Тот же номер. Мелодия заканчивается, но экран по-прежнему светится. Сонными глазами я гипнотизирую уведомление о добавленном пропущенном. И снова музыка возвращается, тогда я, нахмурившись, и с сомнением, что поступаю правильно, принимаю звонок и выбираю громкую связь. Отсчет секунд начинается.
- Кая? - доносится из динамика незнакомый мужской голос. - Это вы?
Тон очень низкий и ритмичный, с властным горловым рычанием. Мне нравятся такие, они без фальши демонстрируют настрой их хозяев. Иногда, крайне редко, я знакомилась такими голосами. Быстрыми черточками они проносились по эпизодам моей жизни, оставляя темные, под стать себе, слабо заметные следы эйфории, когда я просто их слушала. Слушала и представляла.
- Вы кто?
- Меня зовут Илья Кодинцев. Ваш номер дал Максим.
Не мошенник, значит, а просто один из приятелей мужа. Становится понятно, откуда вернулся Максим. Очередные посиделки с друзьями, которых я не знаю. Однако зачем он дал мой номер постороннему человеку? Сейчас не спросить, а вот завтра… и по всей строгости закона о разглашении персональных данных.
- Да, я Кая Беркович, ударение на «о», - заученно откликаюсь я, запоздало понимая, что раз он знаком с Максимом, то должен знать, как произносится фамилия. - Зачем Максим дал мой номер?
- Потому что он мне вас проиграл. И теперь вы принадлежите мне.
Я удивленно хмыкаю, слегка просыпаясь: неизвестный мне приятель говорит весьма забавные вещи. Максим, конечно, мог что-то проиграть, ведь к алкоголю часто прилагаются карточные игры, а поскольку просто так играть несолидно, он с приятелями играет на деньги.
«Мы ставим только мелочь», - уверял Максим, и я соглашалась, что это благоразумно. Зачем этот неуместный розыгрыш, мне непонятно, но раз уж ответила, придется отдуваться за беззаботно сопящего в моей кровати мужа. Я свешиваю ноги с мужниного дивана – как это нелепо, оказывается, участвовать в чужих шутках – и с зевком спрашиваю:
- Как именно я вам принадлежу?
- Я вам позже покажу, - со смешком говорит динамик. - Сейчас звоню, чтобы вы об этом знали и были готовы, что в вашей жизни буду присутствовать я.
Ох уж эти намеки для впечатлительных натур. Я подавляю очередной зевок и говорю:
- Мой муж поступил весьма недальновидно, как думаете? Я ведь все-таки жена.
- Согласен, но у него не было выбора. Многие играли на жен. Ему не повезло.
«Мы ставим только мелочь».
- А вы играли на жену?
- Я не женат. Но если бы был, то на жену бы не играл.
- Вы сказали, что иногда не бывает выбора.
- Я сказал, у вашего мужа его не было. Я просто этим воспользовался.
- Знаете что, Илья, я вот тоже сейчас подумала, что у меня есть выбор верить вам или нет. Ведь вы, возможно, врете. И Максим вам меня не проигрывал.