- А вы как хотите, чтобы я врал или нет?
На этот вопрос у меня однозначный ответ:
- Я хочу дождаться утра и спросить мужа.
И по поводу мелочи тоже.
- Но я не хочу ждать утра, Кая Беркович, ударение на «о». Я хотел бы увидеть свой выигрыш до полуночи.
Я фыркаю:
- Боитесь, что завтра я превращусь в тыкву?
Находящийся где-то далеко Илья очень близко смеется плотным волнообразным смехом, но радости в этом смехе нет.
- Нет, просто ночью интереснее знакомиться. Но вообще я опасаюсь, что вы уснете и не дождетесь меня.
С первым утверждением я согласна: ночь обладает чарами, недоступными даже самому сумрачному дню, но участвовать в ночных аферах – нет уж, спасибо. Это уже относилось ко второму утверждению.
- Вы же далеко.
- Мне ехать до вас двадцать минут.
Он даже знает, где я живу. Что же это за приятель такой, которому Макс наболтал столько лишнего? Последние полгода у нас не было ни одного человека в гостях.
- Ну вы ведь не приедете сегодня. - Уклоняюсь я от ответа и строго добавляю: - И не будете спорить, что ситуация серьезная, поэтому мне надо сначала обсудить ее с мужем.
- Нет, приеду. Вы принадлежите мне, неважно хотите вы или нет. Ваш муж с этим положением согласен. Я у него уточнял. Специально для вас.
Я вскакиваю в возмущении. Розыгрыш теряет поволоку безобидного развлечения.
- Я не хочу!
- Я вам верю. И правда, ситуация серьезная. Некоторые проигрывают дома и квартиры, и им приходится их отдавать, представляете?
Я представляю, но мне нет дела до чужого легкомыслия.
- Лучше бы он проиграл квартиру, - рассерженно восклицаю я.
Собеседник так настойчив и деловит, что мне становится страшно.
- Не лучше. Мне не нужна квартира.
- А чужая женщина, значит, нужна.
- Чужая женщина нет. А вы - да. Раз уж достались мне.
- Я вам не доставалась, - повысив голос, веско говорю я. – И я чужая женщина. Не ваша. Вам ясно?!
И жму кнопку отбоя.
Я хочу ударить мужа. Один раз, другой. Третий. Я забегаю в спальню, по ходу мысленно отвешивая ему оплеухи, но как только встречаюсь с лоснящимся, немного детским лицом, овеянным кротким сном, боевое настроение слабеет.
Подозрение в том, что Максим правда мог согласиться играть на жен и проиграть, подогревает панику. Я испытывала это чувство – принадлежать мужчине, оно очень женское, инстинктивное. Но была колоссальная разница с тем, что мне предлагают сейчас. Про каждого мужчину я знала больше, чем то, что он не женат, находится в двадцати минутах езды и хорошо играет в карты. И без моего согласия никогда ничего не начиналось.
Сегодня я ничего от него не добьюсь. Полночи только приходить в себя будет. Завтра. Да. Завтра кое-кому предстоит обстоятельный разговор об ответственности. Формально мы еще женаты, как можно устраивать такое свинство по отношению к жене?
Я топаю в бессилии ногой и возвращаюсь на лежбище. Телефон оповещает о двух новых пропущенных. Я в сердцах кидаю его в подушки, рыхлые бока которых отзываются музыкальной классикой. Настырный!
А если он будет названивать всю ночь? Выключу телефон, торжествующе думаю я. А если будет терроризировать домофон? Вызову полицию и разбужу Максима, пусть сами объясняются. Это станет лучшим наказанием безголовому мужу и его нахальному приятелю. Идея мне так нравится, что я решаю подтолкнуть ее в жизнь. Не то что бы я сомневалась, что Илья приедет, - недолгий разговор сказал о нем достаточно, чтобы понять, что от своего он не отступается, - но лучше быть в этом уверенной, чем гадать. Подрагивая от нетерпения, я раскапываю заходящийся музыкой телефон обратно.
Выйдет боком тебе твоя настойчивость.
- Я в десяти минутах езды, Кая, - сообщает Илья. - Выходите. На улице десять градусов. Прохладно. Имейте это в виду, когда будете выбирать наряд.
- Обойдетесь без наряда, - огрызаюсь я.
- Легко. Но вы женщина. И захотите мне понравится, несмотря на обстоятельства. Поэтому у вас пара минут чтобы решиться и восемь чтобы собраться. Встретимся у подъезда.
Он отключается сам.
Значит, подавай ему наряд. Я падаю навзничь. Наверняка, ему, как типичному мужчине, нравятся обтягивающие платья, низкие декольте, разрезы, и чтобы ткани поменьше. В гардеробе нет ничего подобного. Вместо этого там были бесчисленные рубашки и блузы, широкие штаны и платья, при рождении которых не планировали ничего узкого. А еще ящики были полны нижнего белья, которое вызывало мурашки. Кружева всех сортов, сетки, ремешки… для любителей сложной геометрии и, наоборот, предельной простоты. Можно было отыскать нежный цветочный дух в тонких прорезиненных рамочках, встречалась и бахрома, и откровенная прямолинейность, исключающая даже клочок ткани. Максим спокойно относился к подобным изыскам на женском теле, а я любовалась на моделях, сама предпочитая мягкие бесшовные спортивные варианты. Все эти комплекты появлялись у меня из-за места работы, где создавали подобную красоту. Там я служила начальником креативного отдела и придумывала концепции фотоссесий, под которые подбирались образцы, многие из которых потом часто оседали у меня. Наверняка, такой наряд точно пришелся бы по душе наглому приятелю Максима.