Я сворачиваюсь калачиком и вспоминаю самые откровенные комплекты, на которые я не могла насмотреться, пока модель изгибалась под объективом фотографа, они были шедеврами эротического искусства. Черные полоски, рисующие архитектурно строгие узоры, белая кожа, игра света и тени… Организм, привыкший ложиться в одиннадцать, подгоняет первое сновидение.
А этот матрас и правда неплох.
2. Оставим это между нами
Тихий стук в дверь неприятно вырывает меня обратно в поздний вечер.
Пока я, промаргиваясь, пытаюсь сообразить, откуда он, стук повторяется. Такой же тихий и неумолимый. Тут я вспоминаю и пьяно сопящего Максима в моей комнате, и странную шутку, и Илью, который должен был приехать.
Он здесь! Миновал домофон и теперь стоит под дверью и стучит, с ужасом понимаю я. Козочкой спрыгнув с мужниного дивана, путаясь в полах халата, я бросаюсь к двери.
Глазок являет немного искаженную мужскую фигуру. Сон перечеркивается внезапным, очень женским любопытством. Под мерный стук я рассматриваю визитера. Вызывающе высок, молод, - гораздо моложе, чем голос; чернильные волосы, темный цепляющий взгляд под широкими валиками бровей, широкий подбородок. Одет строго, но с поблажкой, – под расстегнутым воротником рубашки разлетаются прямые гладкие линии пальто.
- Что теперь с ним делать? - судорожно шепчу я, опускаясь на корточки. – Сама же хотела, чтобы он приехал.
Я вдруг соображаю, что замечательный план, который я придумала, с явной червоточинкой. Позвони я в полицию, придется называться, а потом подписывать протокол, так что улизнуть, оставив разбираться мужа самому, не выйдет. Черт!
Я решаю воззвать к здравомыслию: в самом деле, что за хамство, игнорировать то, что я не желаю поддаваться дурацким играм? Я нахожу последний принятый звонок и прикладываю трубку к уху, но в ответ лишь длинные гудки. За дверью тишина. А если там не Илья? Глупости. Кто же еще? Это точно он. Закусив губу, я снова припадаю к глазку, там вместо фигуры экран телефона с бегущей строкой «Моя Кая Б».
В ярости сплевываю шепотом ругательства и слегка отпираю дверь. За щелью маячит темная тень, но попыток зайти поздний визитер не делает. Зато постукивает костяшкой пальца, выбивая частую дробь с неизвестным мне мотивом.
- Вы совсем рехнулись? Какая я «ваша Кая», да еще и «Б»? – в полголоса негодую я. – И хватить долбить дверь. У нас соседи любопытные.
- Вы слишком долго собираетесь, - благоразумно тихо доносится из щели. - Решили меня надуть?
Времени меж тем действительно почти половина двенадцатого.
- Я уснула, - чопорно говорю я. – Мое время одиннадцать часов. Правило я не нарушаю.
- Эту проблему я решу. Впустите меня внутрь.
- Уходите, Илья. Пока кто-нибудь не вызвал полицию. Вы ломитесь в чужую квартиру.
- Я не ломлюсь, - справедливо замечает Илья. – А вашим любопытным соседям при таком раскладе точно будет, о чем поговорить.
Из его слов проглядывает истина. Уверена, наши препирательства могут сойти за перепалку любовников. Только таких сплетен мне не хватало. Распахнув дверь, я грубо хватаю его за рукав и втягиваю внутрь.
Он оказывается выше на две головы. Стоит, заложив руки в карманы, и смешливо рассматривает: меня сверху вниз и, не задерживая взгляда, дальше по стене гостиную с развороченным постаментом.
- Это мужа, - с некой стыдливостью объясняю я.
- А муж у нас где? Спит небось?
Я поджимаю губы. Очевидно же, что спит. Иначе мы бы не стояли вот так. Вдвоем.
Тут я с ужасом замечаю, что Илья снимает ботинок.
- Что вы делаете?!
- Вы отказались ехать, поэтому я приехал к вам. Хочу посидеть с вами, выпить чаю, да познакомиться поближе. У вас есть заварной зеленый, желательно без добавок и крупнолистовой?
- Я не буду с вами пить чай! – яростно шиплю я. – У меня нет крупнолистового без добавок.
- Тогда не гневите меня, Кая. Одевайтесь. Поедем туда, где такой подают.
- А я не пью чай.
- Выбирайте, Кая, - с нажимом говорит Илья, и в голосе я слышу легкий отзвук металла.
Я медлю. Пристальный взгляд Ильи неприятно царапает, но в ранках тут же проступают темные капли куража - чувство, которое я постоянно изгоняю из обыденной жизни, потому что оно слишком опасное, животное, сумасбродное. Мне оно не нужно. Мое время одиннадцать. Моя жизнь – спокойствие. Этот человек в холодном пальто так колет давящим ожиданием. В тонком халате я чувствую себя перед ним почти обнаженной. Чужой человек на моей территории, куда посторонним до этой секунды ходу не было. Невыносимо. Горячо от ярости и бессилия.