- Как думаешь, он согласился бы попозировать?
- Голым? Ты что, рисуешь?
Я против воли смеюсь. Какие разные ассоциации вызывают одни и те же слова у людей.
Я упоминаю работу и объясняю, что вовсе не рисую, даже не фотографирую, но придумываю и подбираю образы так, чтобы хотелось покупать.
- Бесо может заинтересоваться, - задумчиво подтверждает Илья. – Он, кажется, даже снимался для какого-то салона татуировок в своем Благовещенске. В какой сфере ты создаешь образы?
Теперь уже я отвечаю с неохотой.
- Нижнее белье? – тянет Илья. – Это должно быть очень интересно.
Я не комментирую замечание. Разговоры о работе сразу притянут нас в реальный мир, а это будет неправильным. Незапланированное приключение останется в этой ночи, ни моему порыву, ни классике, разливающейся по темному салону, ни рассыпающемуся огнями городу не место в завтрашнем дне. Шанс есть лишь у рыжего Бесо. Хоть бы он согласился. Тогда останется подыскать ему подходящую партнершу и надеть на нее те образцы комплектов, которые только что получили. Чую нутром – мы разбудим вулкан. Мысли с отработанной годами легкостью создают обжигающие кадры будущей фотосессии. Илья молчит, давая мне оторваться в фантазиях, и, к счастью, больше не интересуется моей деятельностью.
Мы снова несемся по улицам, едва успевая притормаживать на красный сигнал светофора. Желтого света в жизни человека, сидящего рядом за рулем, не существует. Что ж, теперь, наверняка, мы едем в кафе, где нас также ждут и готовы заварить неучтенный в меню чай. Пошел третий час знакомства, но я уже начала разбираться в наглом приятеле Максима.
Я понимаю, где мы, когда Илья заруливает на многоярусную парковку. Под укрученного, но не потерявшего величественности Шопена, мы поднимаемся выше и выше, на крышу, под открытое небо. Большинство мест занято, но есть и свободные «карманы». Илья въезжает в один из них и перед нами открывается Ходынское поле, на краю которого вдалеке апельсиновое небо прорезают четыре цилиндрических здания.
Я выхожу первая и по наитию подхожу к ограждению.
Ветер, не скованный зданиями, омывает лицо свежестью. Я ощущаю, как толща воздуха колеблется, то оседает, то снова приподнимается вверх. Город дышит незримой гордой торжественностью.
Илья меж тем лезет в багажник, откуда достает небольшую сумку. Поставив ее на капот, он деловито достает чайничек и маленькую походную горелку. Вода тоже припасена. Под моим ошарашенным взором, она льется внутрь чайника, который тут же ставится на огонь.
- Мы разве не пойдем внутрь? – глупо спрашиваю я, хотя его замысел и так очевиден.
- Что мы там не видели? – резонно спрашивает Илья, доставая кружку. В нее он ссыпает немного свежекупленной заварки.
- Пять минут и готово. Так, конечно, неправильно заваривать, но ты все равно не ценитель.
- Более того, я не собираюсь его пить.
- Сегодня ты уже нарушила два правила, можно и третье нарушить.
Какие еще два правила?
- Ты ложишься в одиннадцать, - перечисляет Илья, когда я спрашиваю. – И вряд ли разъезжаешь с незнакомцем по ночной Москве. Но когда ты нарушаешь правила, ты можешь получить гораздо больше. Сегодня ты это поняла.
Я отворачиваюсь, чтобы он не видел лица, ведь его теория верна, только поняла я ее далеко не сегодня.
Полгода почти прошло, как я получила приглашение на закрытую вечеринку от одного из заказчиков, которым он поблагодарил меня за плодотворное сотрудничество. Полгода назад – а все, как вчера. Приглашение было на одного, и я смалодушничала. Не сказала Максиму, ведь тогда пришлось бы отказаться. Сделать это оказалось тяжело, почти невозможно. Мне нужны были свежие эмоции, чтобы продолжать выдавать хорошие идеи, гореть изнутри. Это было чересчур, хотя вместе мы бывали на откровенных спектаклях. Но там были мы вместе и просто сидели в зале. Здесь же совсем иной уровень. Я гладила шелковую бумагу, на которой было написано каллиграфическим почерком: «Original Party: Три цвета». Дресс-код: декаданс». Гладила и решалась. Гладила. И решилась.
- Вот, держи.
Илья протягивает дымящуюся кружку.
- Не надо.
- Ты сама замечаешь, что все время говоришь нет, но после все равно соглашаешься?
- Ничего подобного…
Илья вскидывает брови, будто мой ответ только подтверждает его теорию.
- Ты с самого начала предлагаешь мне то, с чем сложно согласиться. Поэтому и слышишь отказы.
- Очень правильное умозаключение, если бы не одно но. Ты не есть то, чем кажешься. И в машине ты доходчиво это продемонстрировала.