Наступило очередное полнолуние... Я заперся в своей комнате с книгами. Выходил лишь к столу. Очевидно, я своим странным видом, осунувшимся лицом и лихорадочным взглядом привлек внимание хозяйки. Она с жалостью смотрела на меня весь ужин, наверно, решив, что я заболел. Была уже глубокая ночь, когда я услышал робкий стук в дверь...
Картина Эжена де Блааса «Пробуждение»
Франческа. Часть вторая
Изнемогая от желания и злости, крикнул: «Войдите».
Вошла Франческа с подносом. На подносе лежала какая-то выпечка и стоял кувшин вина. Поставив поднос на стол, женщина присела на мою кровать.
«Вы нездоровы?» - спросила она.
«Нет, со мной все хорошо», - проворчал я.
Я хотел, чтобы она быстрее ушла.
Ее горячее тело рядом, запах кожи, который я чувствовал через ее тонкий пеньюар, ее голос, будили во мне зверя. Я задыхался от желания овладеть ей.
Она услышала мое тяжелое дыхание и истолковала его по-своему.
«Господи, Вам совсем нехорошо!» - со вздохом произнесла она и положила ладошку на мой лоб.
Я вздрогнул всем телом и хотел сесть.
«Лежите, лежите, утром пошлем за доктором!» - сказала она, гладя меня по волосам.
Я замер, наслаждаясь лаской женщины, первой лаской в моей жизни монаха. Ее ладонь пахла кофе и солнцем. Она погладила меня по щеке, сказав, что пора бы и побриться, нечаянно провела по губам.
Я не удержался и схватил губами ее пальцы. Она ойкнула и засмеялась. Я провел языком по ее пальцам, солоноватым и дрожащим. Женщина сдавленно всхлипнула. Мое тело бесновалось. Кровь бросилась в низ живота, в ушах шумело, все волосы на теле встали дыбом. Я сам чувствовал, как от меня запахло голодным и злым самцом. Приятно и томительно застучал пульс в члене...
Разумеется, в ту ночь мы стали любовниками.
Горячая молодая кровь, общность интересов, пряный привкус интриги и греха толкнули нас в объятия друг друга.
Она стала моей первой женщиной, после нее у меня были и другие, но как всякий мужчина, я ее запомнил на всю жизнь.
После нашего грехопадения, мы обнаружили, что казавшийся нам ранее просторным дом бургомистра слишком мал. Оказалось, что там до обидного немного укромных уголков, альковов и кладовок, а казавшийся мне ранее таким тенистым сад оказался бесстыдно открытым.
Нам приходилось утолять свою страсть где попало - в винном погребе, в кладовке под лестницей, ночью в саду и даже в моей церкви, в исповедальне.
Мы страшно рисковали, ведь будучи застигнутыми, мы бы лишились всего - репутации, положения в обществе, будущего. Но мы словно обезумели.
Я помню долгие ужины с семьей бургомистра, эту напряженную игру взглядов, невольных касаний, упоительный жар в груди и животе, когда я пил кофе с мужем Франчески и представлял ее в откровенно призывных позах.
Иногда я терял нить беседы, но, к счастью, бургомистр был говорлив и не замечал этой потери. Мы распаляли друг друга этой волнующей игрой, чтобы ночью жадно сливаться в любовном экстазе.
Через пару месяцев мне пришлось переехать в отремонтированный дом падре при церкви, а в ноябре того же года Франческа умерла...
Осень выдалась дождливая и холодная, женщина попала под ледяной дождь и заболела воспалением легких.
Я знал, что она больна, приходил много раз навестить ее, но служанка не пускала меня, говоря, что Франческа не велела меня принимать.
Признаюсь, я бесился. Такое странное поведение женщины, которая еще недавно клялась мне в любви, было мне непонятно и обидно.
Но однажды ночью бургомистр послал за мной.
Франческа умирала...
Когда я ее увидел, я понял причину ее странного поведения.
От веселой миловидной женщины, в которой некогда бурлила жизнь, остались одни глаза... Огромные страдающие глаза. Пепельно-серое лицо с больным румянцем, тонкие детские ручки, ввалившиеся щеки.
Она не хотела, чтобы я ее видел такой...
Я не буду описывать то, что я почувствовал, увидя ее. Прошло столько лет, а эти воспоминания все еще причиняют мне боль. Во время обряда она то впадала в забытье, то открывала глаза, я даже сомневался, что она узнает меня, пока она не коснулась вдруг меня слабой рукой и не прошелестела бескровными губами: «Запомни меня...»
Я закивал головой и бросился вон из комнаты, чуть не сбив скорбную группу прислуги в дверях.