Итальянские друзья — это не русские друзья, у них не принято отдавать лучшую комнату в квартире гостю, вкусно кормить и уступать очередь в туалет, поэтому, я снял квартирку в Трастевере — очень старом квартале Рима, аутентичном, как сейчас модно говорить. Трастевере переводится как «за Тибром», попросту «Заречье». После лондонского провала с викторианским отелем, я решил не выпендриваться и не строить из себя внучатого племянника арабского шейха и снял весьма бюджетную однокомнатную квартирку на втором этаже старого дома в Трастевере. Но до квартирки нужно было еще добраться...
Выйдя из здания аэропорта, я принялся ловить такси. Ну, как обычно — поднимаешь руку и ждешь пока к тебе вырулит свободная машина. Я поднял руку и стал ждать. Примерно через полчаса я понял, что таким малахольным способом я ничего не поймаю, поскольку какие то шустрые люди все время выскакивали вперед меня, дико орали: «ТАКСИИИИ!!!!!!!» и махали руками так, что вполне бы могли обойтись без этого самого такси и улететь самостоятельно. Но в результате — они уезжали, а я так и стоял, как дурак с поднятой рукой. Набравшись наглости, я шагнул вперед и во всю свою луженую глотку призвал средство передвижения, взмахнул энергично рукой... Правда, я страдаю некоторой неуклюжестью, вследствие чего сбил шляпу с головы какого-то местного. Шляпа подскочила в воздух, упала на дорогу и была раздавлена моим такси. Чтобы не вступать в длинную эмоциональную беседу с местным, у которого глаза налились кровью, я запрыгнул в машину, прижимая к груди сумку. Как говориться — не успел приехать...
Я назвал таксисту адрес и мы поехали. Поехали — это сказано сильно, поскольку путь наш состоял из сплошного торможения на светофорах, гудков и матюков моего «кучера» в адрес других водителей, которые изволили «растележиться» посреди дороги. Вообще, как подсказывает мне неоднократное наблюдение за римскими таксистами, они, очевидно, считают городские дороги своей личной суверенной собственностью и очень негодуют и недоумевают тому факту, что по ним смеет передвигаться кто-то еще. Но на матюках и светофорах мучения моего уставшего с дороги организма не кончились. Посмотрев на мою физию в зеркало, водила, видимо, решил, что мне скучно и включил диск с музыкой. Запела Бритни Спирс... Ну, да бог с ней, запела и запела, но после шестого светофора мой водила начал ей подпевать с особым чувством, отбивая такт ногой, хорошо еще, промахиваясь мимо педали газа, иначе бы до Трастевере я не доехал никогда. Нельзя сказать, чтоб у водителя не было голоса... Он, несомненно был... Но, сука, противный...
Мы въехали в Трастевере, и я понял, что зря грешил на светофоры. Светофоры — это еще полбеды, а вот узкие улочки, забитые людьми, сквозь которые машина пробиралась, как сквозь вязкий кисель, поминутно рискуя переехать старушку с собачкой или торгующих фейсами расслабленных туристов — это испытание для нервной системы. Представьте себе картину - медленно ползущая машинка среди густой толпы, из машины гремит музыка и слабо пробритый верзила — водитель, жеманясь, выводит басом что-то вроде «Мама, ай ин лав вис криминал оуо-ооооо!!!!!» А на заднем сидении мелькает бледное лицо с взведенными горе очами на манер Святого Себастьяна.
Не могу вам описать облегчение, с которым я вылез, наконец, из когда-то вожделенного такси, нашел старую деревянную дверь в подъезд и, по лестнице, пахнущей кошками, старушками и оливковым маслом, поднялся в свои арендованные пенаты. Пенаты были скромны, весьма. Они состояли из крохотной прихожей, в которой, даже моя не самая внушительная задница, производила разруху при попытке развернуться, маленькой комнаты, каморки — кухни с узким окном — амбразурой, в котором не видно было нихрена, ибо, чтобы хоть что-то увидеть, надо было подпрыгнуть. Я подпрыгнул и узрел стену соседнего дома, больше прыгать не стал.
Еще была ванная, тоже маленькая, правда с большим окном. И тут меня ни размеры, ни расположение окна тоже совершенно не порадовали, поскольку в окно было видно ВСЁ, причем с улицы. Занавесок не было. А помыться бы стоило. Я присел, в таком положении разделся и, чувствуя себя совершенным идиотом, пополз в душ. Там я встал, включил воду. Вода была лишь холодная, ибо, чтобы пошла горячая, надо было включить колонку на кухне. Я опять выполз из душа, на карачках прошмыгнул на кухню, включил колонку и в уже привычной колено-локтевой позе полез мыться, проклиная дизайнерские решения этой римской квартиры.
Помывшись и постирав трусы — носки, я почувствовал себя получше. Белье надо было повесить сушиться. Но где? Батарей в квартире не было, полотенцесушителя тоже — полотенца просто висели на крючке. Несколько раз обойдя свои апартаменты, я уж решил повесить белье на стул, но тут увидел, что соседское белье сушится за окном, на веревках, протянутых между домами. Оказалось, что и моя квартира имеет свою веревку. Дико стесняясь, я тоже повесил свои носки и трусы сушиться на улицу, и они затрепыхались, как пиратские флаги на римском ветру.
Вообще, белье на улице — это какой-то местный фетиш, иногда довольно раздражающий. Согласитесь, когда вы сидите в кафе с девушкой, томно держась за ручки, а над вами победно развеваются чьи-то труселя — это несколько портит романтику момента. Но здесь так принято. И я догадываюсь, что соседи знают лучше количество и качество вашего нижнего белья, чем вы сами. О, Рим... поэзия, а не город...